Медвежатник - Евгений Сухов

Савелий слегка толкнул окно, и оно послушно распахнулось. Здесь помещалась столовая ломбарда, столы были расставлены в аккуратные ряды, на них — перевернутые стулья. Последний человек, кто зашел сюда вчера вечером, был невзрачный полотер средних лет. За сто рублей он согласился не закрывать окна в этот вечер. Савелий уже хотел ступить ногой на подоконник, как услышал внизу голоса.

— Ты, Федор, покумекай, по всему околотку мы с тобой вдвоем остались. Аристов даже частных приставов позвал.

— А им что там делать?

— Вот и я об этом же, — раздался мелкий смешок. — Наш Иваныч, после того как овдовел, бабенку себе молодую нашел, восемнадцати лет. Ему сейчас бочок ненаглядной греть, а он грязь пошел месить на Хитровке. Смотри-кась, а этот молодец что здесь делает?

— Господа хорошие, — пьяной походкой вышел навстречу к полицейским Антон Пешня. — До Дмитровки далече?

— А ты, брат, крепко набрался, — проговорил один из них, тот, что был помоложе. Его звали Федором. — Может, тебя в распределитель забрать?

Антон едва двигался, еще одно неверное движение, и он наверняка разобьет лоб о каменную поверхность мостовой.

— Сделайте милость, господа хорошие, — бубнил Антон Пешня, все дальше уходя от здания. — Мне не привыкать. Харч в распределителе отменный, да и бабенки, хе-хе-хе, сговорчивые.

— Ладно, пойдем, — произнес другой, — ты посмотри на него. Да он весь в грязи перемазался. Неужели хочешь о пьянчугу казенную форму марать?

Полицейские, не оборачиваясь, неторопливо пошли вдоль по улице. Антон немного постоял, а потом крикнул вслед удаляющимся:

— Ноченьки вам спокойной, ваше благородие!

Савелий вытер тыльной ладонью пот, обильно проступивший на лбу. Проследил за тем, как городовые скрылись за ближайшим поворотом, и только после этого ступил на подоконник. Жесть слегка прогнулась, издав негромкий дребезжащий звук, а потом опять стало по-прежнему тихо. Он распахнул пошире окно и спрыгнул в столовую. Пахло борщом. Сытный запах напомнил ему о том, что он отказался от предложенного ужина в доме князя Гагарина, но жалеть об этом не стал. Затем осторожно прикрыл окно, закрепив его шпингалетами.

Савелий никогда не появлялся в здании, не раздобыв предварительно плана помещения. Свои действия он всегда рассчитывал с точностью до минуты: он знал, куда следует ему проникнуть, каким путем пройти, и серьезно продумывал пути отхода.

Дверь в столовую оказалась незапертой. Он быстро прошел по коридору, заглянул в операционный зал — пусто. В левом углу зала виднелась высокая дверь, за ней, через широкую прихожую, находилась комната выдачи закладов.

Савелий спешил именно сюда.

Дверь оказалась закрытой. Медвежатник невольно улыбнулся. Милое баловство, такие замки он научился открывать в двенадцатилетнем возрасте. За что, кроме обычного укора от старого Парамона, получал печатные пряники от веселых храпов. Еще в то далекое время они сумели рассмотреть в нем будущего медвежатника, который должен своим природным даром затмить всех предшественников.

Глядя на тонкие, длинные пальцы Савелия, они с придыханием сообщали:

— С такими щупальцами только в карманники да медвежатники подаваться, — но, заметив приближающуюся фигуру хозяина Хитровки, добавляли: — Или в пианисты. — И уже громко, так, чтобы слышал Парамон Миронович, говорили: — Большого ума малый растет! Ему только в департаменте работать, — размашисто крестились и добавляли: — Даст бог, так оно и будет.

…Савелий невольно улыбнулся, вспомнив пророчества озороватых храпов.

Замок поддался почти сразу — он только повернул отмычку на один оборот, и тот с сухим металлическим щелчком открылся.

Савелию приходилось бывать в ломбарде и раньше. А три дня назад он специально заложил золотую цепь, чтобы еще раз все проверить. Мелочей, тем более в таком деле, не существует: важно количество ступеней, длина коридоров, размеры сейфа.

В ломбард он попал не случайно. В зале выдачи закладов его интересовала конкретная вещь — бриллиантовое колье испанской работы. Оно шагнуло из глубины столетий, прежде чем успокоиться в одном из ящиков сейфа, поменяв не один десяток хозяев. Среди обладателей украшения были графы, княгини, герцогини, но первой его хозяйкой была королева Елизавета. Колье было описано во всех международных каталогах и в кругу специалистов было известно как «Морская волна». Все дело было в том, что колье имело светло-голубую окраску, весьма редкую для алмазов, сохраняя при этом поразительную прозрачность. Последней владелицей колье была княгиня Гагарина, которая заложила его неделю назад, взяв под залог смехотворную сумму — двадцать тысяч рублей. Но именно столько просил у нее господин Аристов, ее тайный воздыхатель. В двенадцать часов пополудни она собиралась забрать реликвию, а поэтому медлить было нельзя. Конечно, такое колье невозможно надеть на шею, выставить на аукционе, продать или даже подарить. Слишком оно заметное. Но, обладая им, можно было в случае нужды диктовать свои условия Григорию Васильевичу, если городовые захотят упечь на каторгу кого-нибудь из храпов или замахнутся на самого Парамона.

Савелию было известно, что княгиня позвонила заведующему и сказала, что заберет колье. А следовательно, чтобы не томить даму длительным ожиданием, оно должно находиться где-то поближе. Лучше всего для подобных целей подходит встроенный в стену шкаф. Он был почти неразличим с красивыми пятнистыми обоями, единственное, что его выдавало, так это замочная скважина, напоминавшая черного жука.

Савелий достал отмычку и пробовал открыть, но, к его удивлению, насечки не зацепились. Он взял другую, эта отмычка также отказывалась помочь. Савелий попробовал третью, четвертую. Все безрезультатно. Неужели он столкнулся с мастером, который сумел переиграть его? Савелий чиркнул зажигалкой и поднес пламя к отверстию. Что они там придумали такого? Невольная улыбка коснулась его губ. Хитро, ничего не скажешь. Скважина оказалась слепой, замок отсутствовал. Интересно, где же может храниться секрет к встроенному шкафу? Савелий тщательно осмотрел стол, стены — абсолютно ничего! Как же он все-таки открывается? Савелий понемногу начинал терять терпение. Скорее всего, открывается при помощи электричества.

Савелий Родионов сел за стол. Полированная поверхность была абсолютно чистой. Интересно, куда бы ты сам спрятал «отмычку» от шкафа? На столе? Вряд ли. Это будет выглядеть слишком заметно. Где-нибудь у дверей? Тоже не подходит, тогда тайна будет доступна едва ли не каждому входящему.

Савелий обернулся. На стене висел небольшой портрет государя в парадной форме. Он встал со стула, приподнял портрет за край рамки и увидел небольшую белую кнопку, которая практически сливалась с белой штукатуркой. Странно, для чего она здесь? А что, если это сигнализация? Достаточно нажать на нее пальцем, и к ломбарду сбегутся полицейские со всего околотка. Переборов в себе сомнения, он все-таки решил нажать на кнопку. Сначала заиграла легкая музыка, а потом дверь шкафа плавно открылась.

Савелий заглянул внутрь. На мягкой черного бархата подушечке лежало колье «Морская волна». Камушки слегка сверкнули, приняв в бриллиантовое нутро мерцающий свет звезд.

Савелий осторожно взял колье и так же бережно положил его в карман. Больше его ничего не интересовало. Он вышел из комнаты. Прислушался. Коридор был пуст. Никто не схватил его за руку, не прыгнул на спину. Савелий не спеша спустился по лестнице, стараясь не сходить с ковровой дорожки. На первом этаже, в самом дальнем конце коридора, полыхал свет. Наверняка сторож уже справился с бессонницей и мирно спал, удобно расположившись на мягком тюфяке.

Савелий тихо направился к выходу.

Так и есть: дверь запирала обыкновенная швабра с потемневшим черенком. Стараясь не шуметь, он аккуратно вытащил черенок и поставил швабру в угол. Дверь придерживали мощные пружины. Савелий знал, что они не должны заскрипеть — его человек обильно полил стыки машинным маслом, за что получил дополнительное вознаграждение.

Савелий потянул дверь за ручку и вышел на улицу.

Легкой походкой счастливого любовника он зашагал по мостовой, туда, где его терпеливо дожидалась пролетка.

Глава 17

Аркаша посмотрел на часы и невольно улыбнулся — в третий раз, — и опять никто из присутствующих не мог понять причину веселья крупье. Уже прошло два часа, а следовательно, везению господина Аристова пришел конец.

В этот раз на банке лежало почти семьдесят тысяч рублей. Весьма неплохая сумма.

Аркаша посмотрел на генерала. Аристов, как мог, скрывал возбуждение, однако оно прорывалось в нетерпеливых движениях и в алчном блеске глаз. Крупье достал новую колоду, показал игрокам, что она не распечатана, как и все предыдущие, и отрезал ножницами самый край, после чего вытащил колоду и, показав ее вновь, принялся тасовать.