Термит - Arrow Deadly

А потом вслед грузовикам понеслась ракета. Ее дымный хвост прочертил дугу между небом и землей, и огненная лилия расцвела прямо перед беглецом. Его тряхнуло. Автомобиль едва не завалился на бок, но все же выстоял. По кривой объехал воронку, чудом в ней не увязнув. Вертолет набрал высоту и продолжил преследование.

Водитель грузовика, видимо, понял, что пары ракет будет достаточно, чтобы остановить его - даже если спецназовцы не будут стрелять на поражение, его опрокинет взрывной волной. Он резко поменял курс, нацелившись вместо далекого города к фабричному комплексу на окраине.

Беглец уже подъезжал к первому ангару, когда из вертолета снова выпустили ракету. Она пролетела над пятеркой преследователей и взорвалась с левой стороны грузовика. Взрыв оказался слишком сильным. Машина опрокинулась на бок, потом на крышу, потом на другой бок и снова на колеса. Для водителя такой кувырок не мог пройти бесследно, тем не менее грузовик, ободранный и грязный, продолжал ехать.

Одна из машин преследователей на всей скорости въехала в воронку и опрокинулась, пролетев еще несколько метров по земле. Остальные вслед за беглецом въехали на территорию фабрики.

Термит закусил ткань черной маски, чтобы не расхохотаться вслух.

- Двадцать второй, вы в порядке? - прохрипела рация.

- Перевернулись из-за воронки, - спокойно ответил перегнувшийся через оглушенного шокером водителя Никотин. - Продолжать преследование не можем. Шофер без сознания, у нас ранений нет.

- Вас понял. Ждите помощи на месте.

- Есть.

Они выпутались из ремней безопасности и вылезли наружу. Тут Термит позволил себе не сдерживаться.

- Это лучший хренов полет в моей жизни! Мне нужно было пойти в спецназ!

- Нужно было чаще закидываться гюрзой, - сказал Никотин, стягивая маску. - Что щас?

- Молиться, чтобы он успел отвести их подальше отсюда, прежде чем его поймают. Рядом лес, он наверняка попрется туда. Лишь бы успел. У нас неплохие шансы - стрелять возле фабрики они не осмелятся. А как только отъедут и, главное, уберется этот чертов вертолет, сядем на какую-нибудь из местных тачек.

- Лады.

- Нет, ну какой полет был!

28. Анна

Он стоял, прижавшись лбом к запертой двери, и держал палец на кнопке звонка. Было слышно, как внутри квартиры разливается звон.

Вокруг шуршали пески вечности. Время неудержимо утекало в никуда. Термит смутно помнил, как они с Ником добрались до города. На полпути прилив сил и активности, вызванный гюрзой, сменился нервозностью. Чувство реальности притупилось. Все происходящее казалось ему кинофильмом или компьютерной игрой. Несколько раз он специально дотрагивался до предметов, чтобы убедиться, что они существуют.

Минуты текли странно, время то ускорялось, то становилось тягучим и вязким, как патока. С Ником они расстались на окраине, а потом Термит оказался дома. Шел ли он пешком или ехал на поезде - он не мог вспомнить. В квартире он переоделся, поел и пытался заснуть. Но беспокойное оживление заставило его метаться из угла в угол. Потом он услышал ссорящихся на лестнице соседей, вышел и наорал на обоих. Кажется, они даже испугались. Внезапно Термит вспомнил об Анне и немедленно решил ее навестить.

Его била дрожь из-за вынужденного ожидания, и, не удержавшись, он заколотил в дверь кулаком и ногами. Наконец она открылась, и Термит провалился внутрь.

Экраны включенных компьютера и телевизора подсвечивали фигуру Анны. Девушка стояла на пороге, одетая в свитер и джинсы.

- Термит?

Ее темный силуэт, освещаемый всполохами на мониторах, выглядел почти призрачным. Термит протянул вперед руку, как слепой. Кончики пальцев ощутили тепло.

- Я рада, что ты пришел.

Она мягко скользнула мимо него и прикрыла дверь. Щелкнул язычок замка.

Термит посмотрел через плечо. Теперь ее лицо оказалось на свету, и неровное освещение заставляло блестеть ее глаза и влажные волосы. Воздух вдруг стал тяжелым, тени в углах зашевелились.

Термит схватил Анну за плечи, развернул и прижал к стене. Ее волосы пахли дождем, ее губы были сухими и обветренными.

Кровь клокотала в висках.

Запечатлев на губах Анны спазмический поцелуй, Термит потащил ее за руку в комнату.

На кровати, застланной покрывалом с цаплями и журавлями, были разложены бумаги. Машинописные копии, графики, таблицы с именами и сине-фиолетовыми подписями. Термит отпустил Анну, схватил покрывало за край и резко дернул. Птицы отправились в полет, черно-белые листы взвились в воздух.

- Это отчет, не вздумай порвать, - прошептала Анна, обвивая руками шею Термита.

Они поцеловались. Отчет с шелестом падал на пол вокруг них. В углах корчились и извивались тени.

Свитер прилегал плотно, как змеиная кожа. Термит провел руками по грубой пряже, чувствуя, трепет тела под ней. Голова кружилась. Дышать было невозможно - то ли воздух вдруг исчез, то ли легкие забыли о своем предназначении.

Термит одним рывком содрал свитер Анны и бывшую под ним тонкую кофту. Темные встрепанные волосы девушки упали ей на лицо. Термит отступил на шаг и, наклонив голову, смотрел исподлобья, как она расстегивает черный кружевной лифчик. На белую кожу ложились синие и алые отсветы от экранов.

- Сними все, - хрипло прошептал он.

Ее пальцы скользнули по ремню на джинсах к пряжке, обвели абстрактный рисунок на металле, замерли и тягуче-медленно распрямились, провели по жесткой ткани к промежности и в стороны. Девушка застыла, упершись руками в бедра и с вызовом глядя на Термита. Ее прищуренные глаза улыбались.

- Дрянь, - прошипел Термит, потратив на это слово остатки воздуха.

Задыхаясь, он качнулся вперед и упал на колени, ткнувшись головой в живот девушки. Подбородок коснулся пряжки - она оказалась ледяной. Он попробовал расстегнуть ее, но хитрая штука не далась.

- Эй, не торопись так, - тихо сказала Анна, взъерошивая ему волосы.

- К черту!

Уцепившись за проклятую пряжку он рванул ее так, что выдрал вместе с куском кожи от ремня. Анна вскрикнула. Термит дрожащими нетерпеливыми руками расстегнул джинсы и спустил их вниз вместе с кружевными трусиками. Его пальцы коснулись темного треугольника между ног, и Анна снова приглушенно вскрикнула.

Он встал и швырнул ее на постель. Раскинувшись на простынях с иероглифами, Анна смотрела, как он расстегивает штаны. Волосы по-прежнему темным занавесом падали на ее лицо, и блестящие глаза, подглядывающие из-за прядей, казались странно далекими.

Содрав с себя одежду, Термит рухнул на кровать.

Его лихорадило. Похоть, наркотик и напряжение после Пейнтбола слились в одно темное чувство. Жаркое тело женщины пульсировало под ним, вокруг него. Волны наслаждения смывали боль в уставших мышцах, в саднящем горле, в раненом и полуонемевшем плече.

Глухой отрывистый звук залеплял уши. Термит так и не понял, что это его же дыхание. Он мерно двигался в такт багровым пульсациям, то чувствуя себя частью тела Анны, то глядя откуда-то со стороны на собственное сокращающееся в любовной агонии тело.

Простыни съехали, открыв темную обивку. Анна лежала на самом краю кровати, ее голова свешивалась так, что волосы доставали до пола. Термит провел губами по ее вытянутой шее.

- Ты меня скоро с кровати столкнешь, - улыбаясь, произнесла Анна.

- Да?

Он сел, позволив ей приподняться.

Она встряхнула головой так, что зазвенели сережки, и подползла к нему. Ее губы осторожно целовавшие его лицо и грудь, по-прежнему были сухими и шершавыми. Ее руки, гладившие его внизу, были почти такими же горячими, как пульсирующая пропасть внутри нее.

Термит грубо схватил Анну за волосы и заставил посмотреть на него. В ее глазах застыл туман, на губах играла улыбка. Сережки сверкали, отражая вспышки на экранах.

- Поиграем? - чуть слышно прошептала она.

Термит осклабился:

- Я хочу сделать с тобой много всего... много плохих вещей... очень плохих...

Он проснулся от того, что солнце било прямо в глаза. Что-то пробормотав в полусне, Термит повернул голову и уткнулся лицом в волосы Анны. Они были мягкие, как шелк, и пахли горько-сладким, как корица. Он прижался к теплому телу и медленно провел рукой от плеча вниз, повторяя все изгибы.

Анна повернула голову и прошептала:

- Хочешь продолжить и на утро?

- Почему бы и нет?

Он приподнялся на локте и, щурясь, взглянул на нее:

- Ты, небось, собиралась всю субботу протрахаться с отчетами? Почему бы не заменить их на меня?

Она рассмеялась:

- Нет, я хотела покончить с писаниной за вечер. А сегодня испечь яблочный пирог.

- Ну, это не так ужасно.

Он прижался губами между грудей Анны, чувствуя, как внутри нее все еще играет смех. Она взъерошила ему волосы.

- Вставай, поможешь мне яблоки резать.

Термит нехотя сполз с постели и отправился следом за Анной в ванную. Он чувствовал себя немного больным, а в большом зеркале в душевой увидел, что весь покрыт синяками и ссадинами.