Охота на мужа-3 или Терапия для одиноких сердец - Юлия Шилова

Перед глазами возник Макс, но я попыталась сопротивляться своей любви и отогнала его образ на самый дальний план. Я не хотела думать о Максе, я думала о Михаиле. Мне казалось, что стоит ему ко мне прикоснуться, как все эмоции, спрятанные, точно моллюск в раковине, тут же оживут, а створки моей души приоткроются, выпуская мои чувства на волю. Наверное, в этом и есть путь к спасению. Сейчас я была похожа на утопающего, хватающегося за первую попавшуюся соломинку. Я искала спасения, и мне показалось, что я его обрела… Я не хотела вспоминать, как совсем недавно я была счастлива. Я лежала в объятиях Макса и строила планы на будущее… Я больше вообще не хотела думать о счастье, потому что теперь твердо знала одно: само по себе счастье достаточно хрупкое, и довольно одного толчка для того, чтобы оно разрушилось. Я попытаюсь устроить свою жизнь так, чтобы само слово «счастье» никогда не зависело от слова «мужчина». Можно быть счастливой и без него. Я уверяю вас всех, что это можно. Я очень хорошая ученица, и я очень многому учусь. Я обязательно научусь быть счастливой без мужчины. Вот увидите, научусь. Я пересмотрю свою прошлую жизнь и выстрою свою судьбу так, что какая бы боль от потери меня ни преследовала, я все равно буду счастлива и буду совершенно спокойно воспринимать эту самую боль… Мужчины больше не будут вызывать во мне прежних эмоций. Ни огорчений, ни сожалений, ни мелких обид…

Доехав до уже знакомого дома, мы поставили машину во дворе и молча направились к входной двери. Михаил вошел на веранду, встал у окна и с трудом сдержал слезы.

— Вот мы и дома, — обреченно сказал он и трясущимися руками достал сигарету.

Даже невооруженным глазом можно было заметить, что он очень сильно любит свою жену и страдает по-настоящему. Я люблю Макса. Он любит Жанну, но сегодня мы вместе. Мы вместе для того, чтобы облегчить нашу боль и хоть немного подлечить свои кровоточащие раны.

— Тебе ее очень недостает? — тихо спросила я и заглянула Михаилу в глаза.

— Очень. Я больше не могу находиться в том доме, где все напоминает о ней. Не могу уснуть ни ночью, ни днем. Даже воздух в этом доме по-прежнему пахнет взрывом. Я чувствую, что по дому бродит беда. Я хочу пока пожить здесь. Но вот только вдруг она вернется? Она вернется, а меня там нет.

— Если ты так тоскуешь о ней, тогда что в твоем доме делаю я?

— Извини. Если хочешь, мы вообще не будет говорить о ней.

— Это ты меня извини, я глупость сказала. Я ведь тоже думаю о другом. Знаешь, то, что у нас с тобой происходит, называется ТЕРАПИЕЙ ДЛЯ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ.

— ТЕРАПИЯ ДЛЯ ОДИНОКИХ СЕРДЕЦ?!

— Верно. Давай постараемся друг друга излечить и будем думать о том, кто сейчас рядом.

— Я и подумать никогда не мог, что рядом со мной может оказаться такая женщина, как ты. Слишком известная, слишком красивая, слишком шикарная…

— И эта женщина в который раз осталась одна.

— Никогда бы не поверил.

— Один предал эту женщину с ее лучшей подругой и, наверное, до сих пор живет с ней. Другой скрыл, что он женат, а когда истина открылась, не раздумывая вернулся в семью…. И эта женщина больше не верит в любовь, потому что любовь для нее настоящий кошмар. Ее душа разрывалась на части, и она наконец уяснила, сколько стоит любовь и какая за нее истинная плата. Плата за любую, даже самую сильную и головокружительную любовь — ОДИНОЧЕСТВО, и от этого, увы, никуда не денешься.

В это момент лицо Михаила напряглось, а на лбу отчетливо показались глубокие морщины. Он посмотрел куда-то позади меня и буквально побелел.

— Что то случилось?

— Мне кажется, что тут кто-то был, — испуганно сказал он и, быстро распахнув дверь, бросился в коридор.

Я ощутила озноб и поняла, что даже в этом доме я не могу почувствовать себя в безопасности. Не раздумывая ни минуты, я бросилась следом за Михаилом и стала лихорадочно бегать вместе с ним по всем комнатам. От страха и еще какого-то раздирающего меня чувства мое дыхание так участилось, что мне было необычайно трудно с ним справиться.

— Михаил, ну что там?! — я больше не могла находиться в неведении и остановилась рядом с ним в его рабочем кабинете. — Михаил, может, ты все таки мне объяснишь, что здесь происходит?!

— Я не ошибся. Она тут была.

— Да кто, черт бы тебя побрал?!

— Жанна!

— Как она могла тут быть, если она понятия не имела об этом доме?

— Она тут была.

Михаил выглядел потерянным и даже немного жалким. Он смотрел на меня совершенно беспомощным взглядом и держал в руках довольно красивые, ажурные чулки.

— Она тут была. Странно, но она ведь никогда не знала об этом доме. Я ее сюда никогда не возил. Еще на веранде я учуял запах ее духов. Это очень редкие духи, поэтому я сразу их узнал. А потом мне показалось, что дверь в коридор слегка приоткрыта. Когда я побежал наверх, запах ее духов ударил мне в нос. Он витал везде, словно кто-то сознательно разлил флакон. Этим запахом пропитаны даже стены. В спальне мне показалось, что смята постель. Я всегда застилаю постель так, чтобы на ней не было ни единой складочки. Эта привычка у меня с детства. А тут какие-то вмятины, словно кто-то на ней лежал. Мне даже показалось, что она теплая…

— Кто теплая? — спросила я, не слыша собственного голоса.

— Кровать.

Я посмотрела по сторонам и почувствовала, что уже в который раз я очень медленно, но верно схожу с ума. Вокруг была зловещая тишина. Ни малейшего шороха, шума и уж тем более никаких шагов.

— Миш, о чем ты говоришь?! Ты хоть сам понимаешь, что ты говоришь?! Что это за чулки?!

— Это ее чулки.

— Кого ее?

— Это чулки моей жены. Красивые?!

— Чулки как чулки.

— Она танцевала мне в них стриптиз. Ну, сама понимаешь, иногда мы пытались разнообразить наши сексуальные игры и внести в нашу интимную жизнь что-нибудь новенькое. Жанна любила надеть дорогое белье и почему-то всегда надевала именно эти чулки. Она говорила, что буквально в них влюбилась. Они ее любимого цвета капучино с мелкими ярко-красными розами. Эти чулки действовали и на нее, и на меня возбуждающе.

— А ты уверен, что это ее чулки?

— А чьи?

— Ну, не знаю. Быть может, с горя ты хорошенько выпил и привел в этот дом другую женщину, которая танцевала тебе стриптиз точно в таких же чулках.

— Этого никогда не было. Эти чулки принадлежат Жанне. Они должны лежать в ее гардеробе в нашем доме. Ума не приложу, как они очутились здесь.

У Михаила были совсем больные глаза. Не лицо, не общий вид, а именно глаза… Такие красные и постоянно слезившиеся. Мне показалось, что сейчас у него не только больные глаза, но и больное воображение.

— Ты считаешь, что она была в этом доме?

— Да, и совсем недавно. Ведь постель была еще теплая. Она оставила свои чулки на кресле в моем рабочем кабинете. Наверное, она хотела показать, что она жива. Она хотела напомнить о себе и о том, что она знала об этом доме.