Авалон:Хроники бессмертных - Антон Ермаков

— Ну и чего вы встали-то? Конечно, вам же сейчас не нужно переться на работу! Не хотите — так я и одна до дома дойду.

Антон тихонько вздохнул и улыбнулся. Бирюк скорчил рожу за Машиной спиной, из-за чего удостоился осуждающего взгляда от Татьяны.

Впереди их ожидала невероятно трудная экзаменационная неделя и новые тренировки в Нифльхейме. Перейдя дорогу, друзья зашагали к дому.

Глава 7. Подарок Кленового леса

Огромная яркая молния рассекла темное, как уголь, московское небо на две пылающие части. Именно в этот момент перепуганная Малиновская успела вскочить в подъезд.

На самом деле у неё было наипрекраснейшее настроение, потому что сегодня, во вторник, ей удалось сдать невероятно трудный экзамен — концепцию современного естествознания, или КСЕ, и она была невероятно довольна и горда собой. Конечно, ей достался не столь сложный вопрос, и — будем откровенными — не так уж и сильно пришлось напрячься, но какое это теперь имело значение, если в зачетной книжке у неё аккуратным почерком профессора Капеладзе стояло идеально выведенное синими чернилами «отлично».

Веселое настроение сменилось легкой паникой лишь десять минут назад, когда, едя в трамвае домой, в стремительно темнеющем небе засверкали яркие молнии, и душный воздух наполнили яростные раскаты майского грома. Машка поняла, что если сейчас не поторопится, то вымокнет буквально до нитки, и такая перспектива её совсем не прельщала. Поэтому, когда трамвай доехал наконец-таки до нужной остановки, она практически галопом понеслась к спасительному дому и успела заскочить в подъезд в самый последний момент — буквально через несколько секунд по асфальту застучали первые тяжелые капли. Грозы она, в принципе, не боялась, но ей не было бы настолько страшно от надвигающейся бури, если бы она ехала вместе со своей любимой Настькой, которая, к великому сожалению, провалила этот экзамен и, безумно расстроившись, уехала, не дождавшись Марии.

Маша нисколько на неё не рассердилась — напротив, очень жалела подругу. У Настасьи бывали такие моменты, когда к ней лучше было не подходить и необходимо просто-напросто дать человеку успокоиться, поэтому Маша не стала её удерживать, почтя за лучшее зайти к подруге вечером или на следующее утро.

Ну а сейчас она стояла в холле первого этажа и никак не могла отдышаться, прислушиваясь, как набирает обороты ливень снаружи.

Безрезультатно потыкав кнопку лифта и совершенно не удивившись тому, что он не подает признаков жизни, Малиновская начала подниматься пешком. Чем больше ступенек оставалось позади, тем сильнее хлестал по окнам дождь. Дойдя до пятого этажа, она плюхнула свою сумку на подоконник и некоторое время просто стояла на лестничной клетке, смотря в окно: ветер, свирепствуя, сгибал к земле огромные липы, словно сухие тростинки. Через несколько минут ей показалось, что она слышит сверху какие-то негромкие голоса. Может быть, это всего лишь завывание ветра в вентиляционной шахте? — подумала Маша. Но нет, там определенно кто-то был…

Очевидно, вверху, этажом выше, кто-то стоял, но пока она поднималась, невидимые собеседники перестали разговаривать, услышав её шаги, и ждали, пока она пройдёт. А теперь, поскольку какое-то время Маша просто стояла неподвижно, они подумали, что она ушла, и продолжили свой разговор.

— Ты поступаешь опрометчиво, — услышала Малиновская. — Я бы даже мог назвать это глупостью, если бы не знал тебя слишком хорошо.

— Я не хочу ничего продолжать. Я не хочу ничего тебе говорить. Это бессмысленно, потому что…

Остаток фразы утонул в оглушительном раскате грома. Ссорились парень и девушка, и Малиновская вдруг поняла, что мужской голос принадлежит Антону, а вот женский был ей незнаком. Он отдаленно напоминал тембр Сильфиды, но был гораздо более звонок.

— Я не могу освободить тебя от пути, который ты выбрал сам. Ты знаешь, о чем я говорю. И я всегда буду об этом помнить, — кажется, девушка заплакала.

— Напрасно. Ты уходишь, оставляя меня наедине со своими сомнениями, и не хочешь ничего объяснять, — сказал Антон.

— Я объяснила тебе всё уже сто тысяч раз…

— А я так ничего и не понял. Прости, наверное, я такой глупый.

— Глупая — это я, потому что поверила тебе! Я поверила, что у нас все может получиться!

Ослепляющая вспышка осветила полутемную лестницу и новый, ещё более сильный раскат грома сотряс небеса.

— Я ухожу. Прости.

— Постой!

Наверху послышалась какая-то возня, и тут Мария поняла, что кто-то из тех двоих спускается. Да, точно. Торопливые женские шаги. У неё было всего несколько секунд, чтобы успеть, отскочив за угол, вплотную прижаться к стене. Маша не хотела, чтобы её видели. Она не поняла всего смысла разговора, но не сомневалась, что сейчас слышала нечто такое, чего слышать была не должна.

Следом за девушкой побежал и Антон. Очевидно, он перепрыгивал через ступеньки, и его громкий топот сотрясал теперь стены подъезда. Оба пронеслись мимо Малиновской, так и не заметив посторонних.

Машка снова выглянула в окно и увидела, как худенькая светловолосая девчонка выбежала на улицу, под проливной дождь, и побежала по дорожке вдоль газона, разбрызгивая лужи. Антон догнал её, схватив за руку, и они снова начали о чём-то спорить, насквозь мокрые.

Новая сильная вспышка молнии заставила Машу в ужасе отпрыгнуть от окна, а когда она, переведя дух, посмотрела в него снова, на пустой дороге стоял уже один Антон. Что же ты домой-то не идёшь? — подумала Маша. — Ты же мокрый… заболеешь ещё!

Словно услышав её мысли, Антон развернулся и медленно побрел к дому. Хлопнула дверь в подъезд. Маше хотелось как-то успокоить его, поддержать, но она не знала, не представляла даже, что сейчас может ему сказать, да и нужно ли? Она поспешила скрыться в своей квартире, пока не поднялся Антон и не увидел её тут.

«Это меня не касается. Это слишком личное», — решила Маша.

А буря всё продолжала бушевать над Москвой.

— Ты чего убитый-то такой? — Евген внимательно посмотрел на Антона.

— Ничего. Просто настроение плохое. — Антон утопил педаль газа в пол, и его серебристая «Ауди» мгновенно сорвалась с места, как только это позволил переключившийся сигнал светофора.

— Господи, да как можно пребывать в плохом настроении, когда ты только что получил автомат на экзамене? — в притворном негодовании воскликнул Евген. — Да тебе не пришлось даже ничего отвечать — просто подошёл к преподавателю с зачеткой — и всё! Плохое настроение сегодня должно быть как раз-таки у меня, потому что свой экзамен я завалил.