Вдохни океан (СИ) - Обр Ольга

В одно далеко не прекрасное утро я застаю на кухне картинку, от которой сводит зубы. Кир стоит на коленях перед женой и целует уже прилично округлившийся живот. Горько усмехаясь, ухожу незамеченной. Вот и произошло. Он окончательно определился. Мне же остается только одно — подтолкнуть его к правильному решению.

Прошу его провести это воскресенье со мной на яхте. В последние месяцы мы почти не делали этого, чтобы не оставлять Алию одну. Но в этот раз он соглашается. Мы лениво наслаждаемся осенним солнышком на палубе и я рассказываю моему-чужому мальчику заранее заготовленную сказку.

— Знаешь историю про русалочку? — как бы невзначай интересуюсь.

— Русалки — это девушки с рыбьими хвостами? — уточняет Кир. — Что за история?

— В прекрасном дворце на самом дне моря жила маленькая принцесса-русалочка, — начинаю я всем хорошо известную сказку. — Она влюбилось в человеческого мальчика, естественно, тоже принца. И пришла к морской колдунье с просьбой подарить ей ножки, такие же, как у людей. Колдунья согласилась, но потребовала себе взамен голос русалочки. И вот, немая и обнаженная пришла она в мир людей. Каждый шаг новеньких человеческих ног отдавался болью, словно русалочка шла по битому стеклу.

— А потом встретила своего принца, и они жили долго и счастливо? — с саркастичной улыбкой интересуется он.

— Не совсем, — отвечаю мягко. — Важным условием колдуньи было то, что принц должен полюбить русалочку и жениться на ней. В обратном же случае ей предстояло умереть и стать пеной морской. Принц очень хорошо относился к ней, но русалочка никак не могла рассказать ему обо всем — ведь ее голос остался у злой колдуньи. И он женился на другой. А на рассвете в день свадьбы русалочка пошла на берег моря и вернулась домой. Только уже не русалочкой, а хлопьями белой пены.

Мы какое-то время молчим, я даю ему переварить историю, провести аналогии.

— Я уже почти пена, Кир, — говорю грустно.

Не желаю слышать его оправданий и заверений в том, что моя ревность беспочвенна. Я встаю и ныряю в бесконечную синеву. Ныряю настолько глубоко, насколько позволяют мои легкие. Здесь довольно большая глубина, поэтому их начинает жечь гораздо раньше, чем я могу достигнуть дна. На последнем дыхании выныриваю, отфыркиваясь от все же попавшей в нос воды. И тут же попадаю в объятия Кира.

— Сумасшедшая, — орет он на меня. — Ты что творишь, Мари?

Смотрю на него, не понимая, почему он переполошился. Он же обнимает меня так крепко, что, скорее всего, на коже останутся синяки.

— Эй, я просто ныряла, — целую его, пытаясь успокоить. — Все в порядке.

Но он не внемлет и настойчиво выталкивает меня из воды. Остаток дня мы проводим в каюте. О чем я совершенно не жалею. Все-таки мой мальчик дьявольски хорош в этом деле.

КИРАМ

Я разрываюсь между двумя девушками, не в силах остановить их молчаливое противостояние. Я понимаю, что Алия отстаивает права своего еще не рожденного ребенка, поэтому требует к себе всяческого внимания. Понимаю, что Мари неприятно наблюдать за всем происходящим. Но не могу ничего изменить. И потом, это же мой сын. Когда-нибудь Мари станет матерью и поймет меня. Когда рассказывал ей про дочку, вовсе не шутил. Я и, правда, хочу, чтобы она родила мне маленькую девчушку, похожую на маму. Уверен, ее слова про то, что не хочет детей, лишь защитная реакция на неприятную ситуацию. Забеременеет и успокоится. Отец, кстати, тоже советует не затягивать со вторым ребенком. Говорит, когда у женщин заняты руки, им некогда воевать. Осталось только дожить до этого чудного момента.

Жаль, у нас редко получается остаться только вдвоем. Поэтому, зная, что Алия в этот день едет к родителям, с радостью соглашаюсь провести воскресенье на яхте. После напряженной недели просто загорать на палубе — прекрасно. Мари рассказывает романтическую сказку, конец которой мне совершенно не нравится. И она явно ассоциирует себя с этой русалкой. Я так устал доказывать ей, что она самое важное, что есть в моей жизни. Собираюсь с мыслями, чтобы пойти на новый круг уговоров в ее исключительности для меня, но слышу, что она встает и ныряет с борта. Ныряю вслед за ней, чтобы изловить и поцелуями прогнать из ее прелестной головки всякие глупые мысли. Но когда я уже в воде, она все еще не появляется на поверхности. Дьявол, я даже не могу увидеть в каком направлении нырять. Проходит бесконечная минута, прежде чем я слышу всплеск рядом с собой. За эту минуту в моей голове проносится столько страшных мыслей, что от переизбытка эмоций я кричу на нее. Да, я до чертиков испугался, что она может сделать с собой это… Если ее не будет, то мне незачем жить, понимаю вдруг совершенно ясно. Вытаскиваю Мари на яхту и увожу в каюту от греха подальше. Мы любим друг друга, словно это последний день перед концом света. Отчаянно. Сладко. Тела переплетаются, идеально подходящие друг другу словно половинки инь и ян. И я не знаю, где заканчиваюсь я и начинается она. Мы единое целое, и так должно быть всегда.

33

МАРИ

Уже начинается ноябрь, а я все еще ни на йоту не ближе к своей цели. Кир явно успокоился, его все устраивает в его двоеженстве. Этого следовало ожидать. Целыми днями предоставленная сама себе, я постоянно раздумываю, как же мне еще подтолкнуть его к нужному мне решению.

Однажды, после особо неприятного столкновения с Алией, которая уже в открытую начинает качать права, заявляя, что она здесь жена и законная хозяйка, я срываюсь и уезжаю на нежно любимый мной секретный пляж. Одна. В этот раз Кир даже не звонит мне. Неужели доверяет? Зря. Все еще достаточно тепло и желание окунуться в воду просто непреодолимое. Я скидываю одежду — пляж пустынен, как и всегда. Аккуратно, ежеминутно поскальзываясь на осклизлых камнях, захожу в воду. На самом деле здесь действительно опасно плавать, волны бьются об огромные валуны, закручиваясь с небывалой силой. Но это меня не останавливает — немного экстрима никому не повредит, правда же? Плаваю долго, уже порядком устав, забираюсь на спину ближайшего «дива» и прошу его исполнить мое самое заветное желание. Медитирую, разглядывая такую безмятежную синеву, и незаметно для себя засыпаю. Просыпаюсь резко от громких криков. Недоумевая, кто бы это мог быть, осторожно выглядываю из своего укрытия. Я лежу на пологом склоне скалы и с берега меня не видно. Увидев, что это всего лишь Кир в сопровождении водителя, выбираюсь из своего укрытия и плыву назад на берег. На мне только черное кружевное белье, поэтому с опаской поглядываю на Тураба, прежде чем выйти из воды. Он понятливо отворачивается, и я с немалыми усилиями выбираюсь на песок. Кир страшно зол, это понятно по тому, как нервно дергаются его ноздри и по шумному дыханию. Я же спокойно одеваюсь и подхожу к нему. Ну не убьет же он меня, в самом деле?

— Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда мы нашли здесь только твою одежду? — шипит на меня яростно, схватив за предплечье.

— В квартире нет бассейна, а мне захотелось поплавать, — отвечаю как можно беззаботнее, в то время как мои глаза жгут злые слезы.

— Про то, что можно пойти в спа и поплавать там, ты, конечно же, забыла… — устало говорит он, обнимая меня. Я киваю, и одна непрошеная слезинка все-таки срывается с ресниц, размазываясь по нашим щекам.

— Не плачь, — просит Кир, пальцем стирая ее подружку. — Что она тебе сказала?

— Ничего нового. Все в порядке.

Он только тяжело вздыхает, и мы покидаем мое убежище. За рулем я успокаиваюсь и к моменту, когда возвращаемся в город, могу мыслить более или менее трезво. Останавливаясь на парковке у дома, не глушу двигатель.

— Кир, я хочу жить в доме или на яхте. Можно в риаде. Но не здесь.

— Мари, ты же понимаешь…

— Я все понимаю, Кир. Я так и сказала: Я хочу. Не мы. Ты можешь остаться с ней.

— Это только до родов, — бесконечно грустно говорит он.

— Конечно, — невесело усмехаясь, отвечаю ему в тон. Мы оба знаем, что это навсегда.

Кир, поцеловав меня на прощание, выходит из машины, я же какое-то время раздумываю, куда податься. Решившись, резко стартую с места, подрезав маленькую красную машинку, возмущенно засигналившую в ответ. Я еду в риад. Как можно дальше от них, от него.