Упрямое счастье, или Воспитание маленького дракона - Анна Гаврилова

Шок? Был, но продлился всего секунду.

Я сама знала о магии не так уж много, но достаточно, чтобы определить — договор такого масштаба простым заклинанием не сдержать. Но тот факт, что древняя магия всё это время была так близко, заставил слегка поёжиться.

— Ласт пишет о желании снять дубликат с договора, — продолжал Вернон. — Он был убеждён, что этот документ поможет разгадать тайну.

Тут же вспомнился просторный кабинет старейшины Нила и большой шкаф для бумаг… И как противный Дурут подходит к этому шкафу и извлекает свиток, но не старинный, а очень даже новенький. Потом возвращается, бросает свиток на стол и говорит:

— Это копия договора. Здесь перечислены наши обязанности и права. Можете проверить, если моего слова недостаточно.

У! Вот почему дневник Ласта не до, а после Рестрича в руки попался?

Я честно попыталась загрустить, но не успела. Просто в следующий миг от Вернона такой гордостью и одновременно таким весельем повеяло, что загрустить не получилось никак. Вместо этого я вскинула морду и одарила брюнета пристальным взглядом. И некультурно выругалась, когда Вернон вытащил из рукава свёрнутый трубочкой листок и, улыбнувшись, сказал:

— Угадай, что я у ваших старейшин украл.

Всё! Выдержка у дракона опять кончилась!

И великолепная я сорвалась с места, чтобы сделать круг по кабинету, а потом остановиться возле мага и сообщить:

— Ву-у-у! — Что означало: ты невыносим, но прекрасен!

— Полегче, — тут же прокомментировал реплику Дан.

А я улыбнулась клыкасто и ответила раньше, чем успела подумать:

— Не волнуйся, ты вне конкуренции.

Драконья сущность уловила вспышку радости, но внешне герцог Кернский бревном притворился. Я же шумно выдохнула, отступила на два шага и застыла, осенённая новой догадкой.

Ведь Ласт знал про клятву. Причём познакомился с ней не абы где, а в Императорском архиве. Выходит, о существовании нашего народа он узнал оттуда же. Верно?

— Полагаю, что да, — отозвался слышавший мои мысли Дан. И добавил мрачновато: — Видишь, качество охраны не только в Керне страдает.

Я фыркнула, но кивнула. И задумалась — превратиться или нет?

С одной стороны, нас ждёт изучение текста клятвы и, будучи человеком, в процессе участвовать проще. А с другой…

— Что? — насмешливо подтолкнул следивший за ходом моих мыслей «телепат», и… карликовый дракон смутился до предела.

Увы, но события вчерашнего вечера не забылись. Пусть думать обо всём этом не хотелось, но я примерно представляла, что будет, если у герцога Кернского появится возможность поговорить не с Астрой, а с Астрид.

Я знала: независимо от того, что он скажет, сгорю со стыда сразу же! Поэтому… пришла к выводу, что превращаться всё-таки не стоит.

И молчаливо порадовалась тому, что у нас есть замечательный друг Вернон. И что Вернон не даёт остаться тет-а-тет, чем защищает хрупкую девичью психику от ненужных потрясений. Вот только…

Стоило мне порадоваться, как наш прекрасный маг зевнул, потянулся и встал с кресла. Ловко спрятал украденный у старейшин свиток обратно в рукав и зевнул опять.

— Простите, — сказал он. — Я, с вашего позволения, пойду.

— А-а… куда? — выдохнул дракон.

И тут же услышал пояснения светлости:

— Вернон полночи над дневником сидел. Ему действительно следует отдохнуть.

Захотелось крикнуть «нет»! Потом кинуться брюнету в ноги и убедить остаться! Но решиться на подобную детскость я не успела — мужчина ретировался раньше, чем маленький дракон опомнился. Причём кроме свитка и дневник с собой прихватил.

А я… А мы… А мы с блондинчиком остались!

Именно так, как я боялась.

Тет-а-тет…

— Попа с хвостом, — сказал герцог Кернский.

А я потупилась. Огляделась в надежде найти какое-нибудь убежище, но увы. Потом непроизвольно шевельнула тем самым хвостом, развернулась и потопала в гостиную, но…

— Вредина. Маленькая и совершенно бессовестная.

Мм-м… да?

Я тяжко вздохнула и обернулась. Но тут же, от греха подальше, продолжила путь. Правда, не успела сделать и трёх шагов, как услышала:

— Самый невоспитанный дракон на свете.

И после паузы:

— Впрочем, нет. Ты не дракон, Астра. Ты поросёнок!

Ыыы!

Милая послушная я вновь остановилась и опять обернулась. Окинула стоящего у письменного стола мужчину невинным взглядом и спросила осторожненько:

— Ву-у-у? — В смысле: дорогой мой, хороший, а может, не надо?

Услышать призыв, увы, не пожелали.

— Чудовище с чешуйками! — заявил Дантос строго. — Ты хоть понимаешь, что вчера натворила?

А я натворила? Разве?

По-прежнему дико хотелось уйти, но так как Дантос вообще-то не злился, я собрала остатки храбрости и осталась. Плюхнулась на попу, лапки хвостиком обвила, а взгляд вперила в пол. Вернее, в ковёр.

Ну а Дантос…

— Вот по какому поводу ты всё это устроила? — спросил тихо. А потом уже с чувством: — Только не говори, что из-за этого вонючего му… хм… ну то есть трупа!

Вообще, если серьёзно, герцог Кернский был железно убеждён, что именно так я и отвечу — мне про это драконья сущность сказала. Вот только…

— Нет. Я вчера из-за другого му… жчины расстроилась.

— Что-что? — опешив переспросил Дан.

А я поняла! Лишь теперь осознала, что похмелье всё-таки не прошло даром, и язык сегодня упорно бежит впереди ума! А осознав, смутилась бешено. Потом вскочила и, сделав несколько нервных шагов, попыталась ситуацию сгладить. Ну то есть увести блондинчика со следа.

— Да, я переборщила. Сама не ожидала, что так получится, но видишь… Сначала три бокала вина, потом этот ужасный дневник, все эти эмоции, и Ласт — чтоб его душу бесы пожрали. А потом стражники — такие добрые, такие гостеприимные…

— Угу. И Натар, — складывая руки на груди, буркнула светлость.

Золотая девочка, помедлив, кивнула.

— Ву-у-у! — Ну то есть да, Натар, принимая покаянный вид, выдохнула я. — Понимаешь, я только вчера осознала, что он девять лет от метаморфов скрывается. Девять лет живёт один, вдали от друзей и родных. Я представила, насколько ему тяжело, и сразу так грустно стало. А потом то пиво, — вот тут я поморщилась, ибо утреннюю тошноту вспомнила, — притащили, и…

— Друзей у него полно, — не выдержав, рыкнул Дантос. — И семьёй твой драгоценный Натар тоже, знаешь ли, обзавёлся!

— Тебе лучше называть его Наилем, — аккуратно поправила я, и… храбро попятилась, ибо глаза светлости вспыхнули, а по ладоням знакомые искорки побежали. — Впрочем, если хочешь…

Я замолчала, не договорив, а Дантос тихонечко, так что только звериным ухом услышишь, зашипел.