Королевские камни - Карина Демина

— Д — да…

— И ты раскаиваешься?

— Да.

— Умница… и ты сделаешь все, как я скажу?

— Да.

— Хорошо, — он наклонился и коснулся сухими губами щеки. — Завтра, Мирра, я жду тебя на нашем обычном месте. Ты же не станешь опаздывать?

— Нет. Но мама… захочет поехать со мной… теперь она…

— Я понимаю. Не волнуйся, — губы скользнули по шее, на мгновенье замерев на нити пульса. — Мы придумаем, чем ее занять… нам никто не помешает.

Завтра…

До завтрашнего дня еще целая вечность.

Глава 10

Райдо почти удалось сбежать из города.

Признаться тот, грязный и задымленный, неряшливый какой‑то, действовал на Райдо угнетающе. А ведь прежде, помнится, он не испытывал к городам такой вот нелюбви.

Или виноваты не города, но этот конкретный, с его узкими улочками, со снежным месивом на мостовых, с газовыми фонарями и чугунными скамейками, пустыми по зимнему времени. Этот город смотрел на Райдо глазами людей, и он чувствовал взгляды, а вот людей не видел.

Прятались?

За мутными стеклами окон, за витринами и ширмами, и даже, встречаясь на улице, отводили взгляды, а то и вовсе заслонялись.

Городу Райдо тоже пришелся не по вкусу.

Это злило.

Впрочем, был один человек, который вовсе не спешил спрятаться.

— Надо же, какая встреча, — сказал шериф, сняв шляпу. — Своевременная… а я уж собирался кого‑нибудь за вами послать…

Он протер лицо рукавом.

— Случилось что? — эта встреча Райдо не обрадовало.

Ему не хотелось беседовать с шерифом, ему хотелось выбраться из задымленных городских предместий на тракт, пришпорить лошаденку и добраться до дома.

Там Ийлэ.

И малышка… и особняк охраняют, но это ее не успокаивает… она боится и людей, и охраны. Не привыкла еще, и вряд ли привыкнет… и надо было предупредить, а то получается, что Райдо просто взял и уехал.

— Случилось, — подтвердил шериф, вытирая лицо рукавом. — Такое дело… может, взглянете? Тут недалеко…

Отказаться?

У шерифа нет прав задерживать Райдо, но… от него пахнет кровью… в этом городе от всех, кажется, пахнет кровью. И это ненормально!

Райдо принял решение:

— Нат, отправляйся домой…

— Нет.

— Нат! — нервы сдавали, а мальчишка еще спорить думал. — Или ты делаешь, что сказано, или можешь считать себя совершенно свободным. Ясно?

Насупился, отвернулся… и плевать.

Хватит.

Доигрался уже… а ведь мог и вправду под суд пойти. И кажется, девчонка понимает, наклонилась, не стала ничего говорить, но просто погладила Натову руку…

— Гарм, проводи… Сигни со мной остаешься.

Одного хватит.

Не охрана, но… мало ли, вдруг тварь внутри, разбереженная ночною скачкой, окончательно проснется? И тогда Райдо до дома просто не дойдет…

И в груди снова клокочет, горло дерет кашлем, который Райдо давит.

Пусть мальчишка уберется…

— Натворили вы делов, — сказал шериф, проводив Ната взглядом. — Но и к лучшему… теперь точно никто его не обвинит…

— В чем?

— Идемте.

Идти и вправду было недалеко. До управления. А там — и до мертвецкой. Запах крови сделался резким, тяжелым. И Райдо, втянув холодный сырой воздух, остановился на пороге.

— Убийство?

— Убийство, — печально подтвердил шериф. — Аккурат на рассвете нашли… уже закоченеть успела, и значится, ночью…

Женщина.

Немолодая. Не особо красивая… наверное, лет десять тому ее можно было бы назвать хорошенькой… наверное, и называли, и платили поначалу прилично, заставляя верить в удачу.

Наверное, тогда она, приехавшая ли в этот городок, родившаяся ли в нем, но верила, что в ее жизни все сложится иначе, не так, как у других. И работать шла, думая, что в любой момент остановится.

Вот только заработает…

Но деньги уходили, а с ними — и время, и красота ее таяла… свежесть ушла, и клиенты, те, что получше, переметнулись к другим. Странно было бы ждать от них верности. Она и не ждала. Она ушла из квартирки или публичного дома, но на улицу… и работала там, уже не живя — выживая, доживая…

— Бесси, — сказала шериф. — Рыжая Бесс… так ее прозвали.

Рыжая?

Когда‑то, возможно, ее волосы были рыжими, и быть может, яркими, оттого и прозвали так. Но с той поры они поредели, поседели, и женщина подкрашивала их хной.

Лицо пудрила.

Пудра, смешавшись с кровью, спеклась в уродливую маску.

— Он был очень зол, — сказал Райдо, отводя взгляд от этого лица, на котором он увидел недоумение. — Сначала ударил в живот…

Белый и дряблый…

Раскромсанный.

— Ей было больно… она кричала… или… — Райдо наклонился к трупу и, преодолев брезгливость, сунул пальцы в рот. Он не без труда развел челюсти и вытащил изо рта мертвой шлюхи серый ком. — Вот… он закрыл ей рот кляпом… сунул в рот и ударил… ей было очень больно… она потеряла разум… и вместо того, чтобы выплюнуть это, отбивалась… посмотрите, все руки в порезах… он был сильней и дальше, после первого удара, просто бил… ему хотелось, чтобы ей было больно…

Шериф слушал молча.

Он ведь и сам прекрасно прочел все по ранам.

— А потом, когда она умерла, он ее и выпотрошил… нашли внутренности?

— Там же бросил, — шериф тяжко вздохнул. — Думаете, это тот, который Дайну…

— Скорее всего…

— Ей он горло, а тут…

— С перерезанным горлом долго не живут, а вот эта рана, — Райдо надавил на края, заставляя ее раскрыться. — Человек протянет довольно долго.

Он отступил от трупа и тряпку, протянутую шерифом, принял.

— Я не уверен, что она была мертва, когда…

Пальцы Райдо оттирал не столько от крови и грязи, сколько от запаха, радуясь тому, что кусок ветоши пропах формалином, как и сама эта комната, полуподвальная и темная.

— И предположений о том, кто бы это мог быть, у вас тоже нет, — шериф смотрел не на тело, — на Райдо.

Подозревал?

Ну да, кого еще, если не чужака… и да, выходит, и вправду хорошо, что Нат именно этой ночью вздумал свою девицу похитить, иначе на него бы повесили.

— Предположения, — тряпку Райдо вернул шерифу. — Да какие у меня могут быть предположения?

— Ну… мало ли… вдруг учуяли чего?

— Она ведь там изрядно пролежала, верно?

— Ну пару часов точно…

Пара часов на морозе, на дыму… и ветер опять же, но будь дело только в этом, Райдо попробовал бы найти следы, но запах крови прочно перебивал все иные.

— На место глянуть не желаете? — предложил шериф без особого энтузиазма.

— Желаю.

На улице запах крови растворился среди иных.

Аромат свежей выпечки… и кажется, кофе. Табака, терпкого и сладкого, который шериф носит в кисете, а кисет сжимает в кулаке, и наверняка, это его успокаивает.