Бедная Настя. Книга 2. Превратности любви - Елена Езерская

— Вы на меня сердитесь, Ваше высочество? — заволновалась Наташа, не увидев прежней открытости в поведении Марии.

— А разве у меня нет на то причин? Вы заставляете меня пережить весь этот кошмар с розыгрышем. Вы оставляете меня накануне свадьбы, бросая в руки ненавистной Нарышкиной. И вы, счастливая, едете к своему жениху, чтобы жить с ним в любви и согласии, в то время как мне больше не на что надеяться…

— Что вы хотите этим сказать?

— Ничего, я пошутила, — сквозь слезы улыбнулась Мария. — Идите и будьте счастливы. Мне, разумеется, будет вас не хватать, но так лучше для вас.

— Мне бы очень хотелось сохранить нашу дружбу! Радоваться удачам, делить с Вами трудности. Простите, что не смогла помочь подготовиться к приему, не сердитесь на меня.

— Вовсе нет, вы так многому меня научили, что теперь… Теперь я готова к любому… приему. Мне действительно жаль, что ты уезжаешь, Натали. Не забывай меня! И пусть эта вещица принесет счастье тебе и твоему жениху.

— Вы так добры ко мне, Ваше высочество, — растрогалась Наташа, принимая из рук принцессы одну из ее самых любимых камей.

— Все-все, хватит! — оттолкнула ее руку Мария. — Иди, иначе я расплачусь, а мне не позволено выглядеть хуже моей главной фрейлины.

Но на этом переживания принцессы не закончились, вслед за пришедшей проститься Наташей в ее покои явился Жуковский. Он любезно приветствовал обеих дам и сообщил, что хотел бы откланяться.

Василий Андреевич только что виделся с государем и получил от него весьма неприятное известие и тут же последовавшее за ним важное секретное задание.

— Вот, почитайте, — Николай подал Жуковскому бумагу, на которой было помечено «Срочно, лично в руки».

— Что это? — Жуковский надел круглые очки в тонкой оправе и пробежал взглядом текст.

Один из тайных инспекторов Третьего отделения по вопросам Польши доносил Его сиятельству графу Бенкендорфу, что до него дошли слухи о побеге дворянки Ольги Калиновской, бывшей фрейлины императрицы Александры Федоровны. Есть сведения, что упомянутую Калиновскую признали на одной из застав на польском тракте, где она изволила менять лошадей. Однако именем называлась чужим, и есть сомнения, что этим псевдонимом она еще раз воспользуется.

— Итак, я полагаю, она уже в России, — процедил сквозь зубы Николай.

— Этого можно было ожидать. Столь страстная натура вряд ли станет мириться с потерей возлюбленного.

— Как вам кажется, Василий Андреевич, какие шаги способна предпринять столь непредсказуемая особа? Не попытается ли она первым делом обзавестись доверенным лицом при дворе?

— Вполне возможно. Но ее ближайшая подруга фрейлина Репнина, насколько я знаю, только что просила о своей отставке и отбывает в поместье к своему жениху, князю Долгорукому.

— Уверен, Калиновская станет искать ее и, несомненно, отправится к Долгоруким, чтобы там дожидаться Репнину.

— Возможно, вполне возможно, — кивнул Жуковский.

— В таком случае, мой дорогой Василий Андреевич, зная, как Натали… то есть я хотел сказать, княжна Репнина доверяет вам, смею вас просить составить ей компанию. Отправляйтесь в дорогу. Я прошу вас обстоятельно все разузнать.

— Но, Ваше величество, — растерялся Жуковский, — я просил бы перенести поездку на более поздний срок. Мне не хотелось оставлять без поддержки свою воспитанницу, принцессу Марию. Она чрезвычайно обеспокоена предстоящим приемом.

— О принцессе Марии есть кому позаботиться, — отрезал Николай. — Прежде всего, ей уделит внимание сам наследник. И, кроме того, я назначил ей новую фрейлину из свиты императрицы.

— Ваше величество, я…

— Поезжайте, Василий Андреевич, поезжайте!

Вот почему Жуковский оказался в этот момент в комнате Марии, и вот чем была вызвана некоторая неловкость, которую он испытывал, стараясь не глядеть в глаза Репниной.

— Что же это такое! — воскликнула принцесса. — Мои испытания при дворе еще только начались, а я уже теряю двух близких мне людей!

— Умоляю вас, Ваше высочество, успокойтесь! Это временные трудности. Думаю, вы сможете справиться с ними с тем же достоинством, как боролись все это время за свои чувства и свое место при дворе русского императора.

— Неужели я в чем-то провинилась перед Господом?! В чем я виновата?

— Умоляю, не надо слез, — растроганно вымолвил Жуковский.

— Ваше высочество, — бросилась к ней и Наташа. — Мы никогда не сможем навсегда покинуть Вас, и мысленно станем поддерживать. А вы почувствуете это, особенно в те минуты, когда Вам станет тяжелее всего.

— Вы и в самом деле так думаете? — сквозь слезы улыбнулась Мария.

— Да! — в голос ответили Наташа и Жуковский.

— Хорошо, я попробую стать взрослой, я научусь терять и верить, что это не потери, а временные трудности. Так, кажется, вы сказали, Василий Андреевич?

— Вот именно! — кивнул Жуковский и повернулся к Наташе. — А с вами, княжна, мы расставаться не будем. Я еду в том же направлении, что и вы, навещу дальних родственников. Так что мы с вами отчасти будем соседями. И я готов взять на себя приятную обязанность доставить вас по назначению — в имение князя Андрея.

— Как это мило! — восхитилась Мария. — Не отказывайтесь, Натали, и я буду спокойна за вас. Да кто еще может лучше утешить и обнадежить, чем милейший Василий Андреевич!

Выходящих из ее комнаты Жуковского и Наташу увидела Нарышкина. Она возглавляла процессию модисток, изготовивших для принцессы платье и аксессуары для ее первого приема в звании невесты наследника престола. Екатерина недобро улыбнулась, наблюдая, как удаляются воспитатель Александра и бывшая фрейлина принцессы. Теперь ее путь к вершинам славы был свободен, и она хотела, как можно быстрее проявить себя и добиться успеха при дворе.

— Чудесный фасон, Ваше высочество, — пела Нарышкина, когда Мария примерила сшитое для нее платье. — Вы будете обворожительны.

— Меня беспокоит не это. Первый раз я предстану в качестве невесты Его высочества. Я очень волнуюсь, вдруг я сделаю что-то не так.

— Все очень просто, Ваше высочество.

— Для вас, мадемуазель. А я постоянно путаю немецкие традиции, усвоенные мною в детстве, и русские обычаи, о которых я узнала недавно.

— Знаете, есть один русский обычай, который я очень люблю. При встрече принято приветствовать гостя троекратным поцелуем в щеки. Посол будет в восторге от такого приветствия, а Ваш жених приятно удивлен, что Вы так глубоко прониклись Россией.

Екатерина не договорила. В дверь постучали. Мария заволновалась и зарделась, опасаясь, что зайдет кто-то посторонний. Камеристка выглянула за дверь и сообщила: Его высочество просит дозволить войти. Мария растерялась, но самоуверенная Нарышкина уже кивнула — проси, проси!