Запретное - Табита Сузума

Я пытаюсь ответить на ее улыбку, но не выходит. Делать постепенно… Раньше у меня была та, кто помогала мне в этом. Та, которая представляла меня своим друзьям, уговаривала меня прочесть свое сочинение в классе, та, которая незаметно пыталась помочь мне со всеми моими проблемами, а я так и не понял этого. А теперь я потерял ее — потерял из-за Нико Димарко. Один вечер с ним, и Мая поймет, каким неудачником я стал, начнет чувствовать ко мне то же самое, что Кит и мама …

— Я заметила, что последнее время ты выглядишь немного напряженным, — вдруг замечает мисс Эзли. — Что волне понятно — это тяжелый год. Но твои оценки хороши, как никогда, и ты выделяешься на письменных экзаменах. Поэтому ты с легкостью получишь свои пятерки — нечего переживать по этому поводу.

Я напряженно киваю.

— Какие-то проблемы дома?

Тогда я смотрю на нее, не в силах скрыть свое потрясение

— У меня двое детей, о которых я забочусь, — говорит она с легкой улыбкой. — Я так понимаю, у тебя четверо?

Мое сердце запинается и почти останавливается. Я смотрю на нее. С кем она, черт возьми, разговаривала?

— Н-нет! Мне семнадцать. У меня двое братьев и … и две сестры, но мы живем с матерью, и она…

— Я знаю, Лочен. Все хорошо.

Но это не так, пока она не прерывает меня, тогда я осознаю, что говорю не слишком ровным голосом.

“Ради Бога, постарайся сохранять хладнокровие!” — прошу я себя. — “Не уходи и не реагируй так, будто ты что-то скрываешь”.

— Я имела в виду, что у тебя есть младшие братья и сестры, за которыми ты помогаешь заботиться, — продолжает мисс Эзли. — Это не легко, вдобавок ко всем твоим школьным заданиям.

— Но я не… я не забочусь о них. Они… они просто куча надоедливых детей. Они, наверняка, сводят мою маму с ума… — мой смех звучит мучительно неестественно.

Между нами повисает еще одна напряженная тишина. Я отчаянно поглядываю на дверь. Почему она говорит со мной об этом? С кем она разговаривала? Какая еще информация имеется у них в этом чертовом деле? Они думают обратиться в социальные службы? Не связывалась ли школа Святого Луки с Бельмонтом, когда пропали дети?

— Я не пытаюсь вмешиваться, Лочен, — внезапно говорит она. — Я просто хочу убедиться, что ты знаешь, что тебе не нужно нести это бремя в одиночку. Твоя социальная тревога, обязанности по дому… слишком много всего для твоего возраста.

В моей груди поднимается боль и проходит через горло. Я обнаруживаю, что прикусываю губу, чтобы она перестала дрожать.

Я вижу, как ее лицо меняется, и она наклоняется ко мне.

— Эй, эй, послушай меня. Имеется много различных видов помощи. Ты можешь поговорить со школьным консультантом или с любым учителем, или я могу посоветовать кого-нибудь со стороны, если ты не хочешь вовлекать сюда школу. Тебе не нужно тащить все это на себе…

Боль в горле усиливается. Я теряю контроль.

— Мне… мне действительно нужно идти. Простите…

— Все хорошо, все в порядке. Но, Лочен, я всегда здесь, если захочешь поговорить, хорошо? Ты можешь назначить встречу с консультантом в любое время. И если я как-то могу облегчить твою работу в классе… На данный момент мы забудем о докладе. Я просто помечу его как письменное задание, как ты и предложил. И я перестану задавать тебе вопросы и пытаться привлечь тебя к участию. Знаю, что это немного, но может, это хоть сколько-нибудь поможет.

Я не понимаю. Почему она просто не может быть как другие учителя? Почему она должна заботиться?

Я молча киваю.

— О, милый, меньше всего я хотела сделать тебе плохо! Просто я очень высокого о тебе мнения и поэтому беспокоюсь. Я хотела бы, чтобы ты знал, что есть помощь…

Только тогда, когда я слышу поражение в ее голосе, вижу выражение потрясения на ее лице, я чувствую, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

— Спасибо. Т-теперь я могу идти?

— Конечно, можешь, Лочен. Но ты подумаешь об этом — подумаешь о том, чтобы с кем-то поговорить?

Я киваю, не в силах выговорить ни одного слова, хватаю сумку и выбегаю из класса.

— Нет, глупая. Тебе нужно накрыть всего на четверых.

Тиффин забирает со стола одну тарелку и с грохотом убирает ее в шкаф.

— Почему? Кит снова идет в “Бургер Кинг”?

Уилла нервно грызет кончик большого пальца, ее большие глаза мечутся по кухне,

словно в поисках признаков беды.

— Сегодня вечером Мая идет на свидание, глупая!

Я отворачиваюсь от плиты.

— Перестань называть ее глупой. Она младше тебя, вот и все. И почему она

закончила свою работу, а ты еще даже не приступал?

— Я не хочу, чтобы Мая уходила на свидание, — возражает Уилла. — Если Мая уйдет, Кит уйдет и мама уйдет, то в этой семье останемся только мы втроем!

— На самом деле, останетесь вы двое, потому что я собираюсь ночевать у Джейми, — сообщает ей Тиффин.

— Ох, ну уж нет, — быстро вмешиваюсь я. — Это не обсуждалось, и мама Джейми никогда не звонила. И я тебе уже говорил, чтобы ты перестал напрашиваться в гости к другим — это очень невежливо.

— Вот и отлично! — кричит Тиффин. — Я попрошу ее позвонить тебе! Она сама меня пригласила, вот увидишь!

Он шагает из комнаты именно в тот момент, когда я начинаю подавать еду.

— Тифф, вернись на место, или ни какого Геймбоя целую неделю!

Он приезжает в десять минут восьмого. Мая нервничала с тех пор, как вернулась

домой. Последний час она находилась наверху, борясь с мамой за ванную. Я даже слышал, как они вместе смеялись. Кит вскакивает, ударившись коленом о ножку стола, торопясь первым поприветствовать его. Я отпускаю его и быстро закрываю за ним дверь на кухню. Не хочу видеть этого парня.

К счастью, Мая не приглашает его войти. Я слышу топот ее ног по ступеням,

раздающиеся в приветствии голоса, и следующее за этим:

— Я выйду к тебе через минуту.

Кит возвращается под впечатлением и громко восклицает:

— Ух ты, а этот парень при деньгах. Ты видел его дизайнерские шмотки?

Вбегает Мая.

— Спасибо тебе. — Она подходит прямо ко мне и сжимает мою руку, что так

раздражает меня. — Обещаю, что завтра я целый день проведу с ними.

Я отстраняюсь.

— Не говори глупостей. Просто хорошо проведи время.

Она одета так, как я никогда не видел раньше. По сути, она выглядит совсем по-другому: бордовая помада, длинные рыжие волосы заколоты наверх, несколько прядей изящно обрамляют ее лицо. В ушах небольшие серебряные сережки. Платье короткое, черное и облегающую фигуру, утонченно-сексуальное. Пахнет от нее чем-то персиковым.