Меч без рукояти - Элеонора Раткевич

Когда-то Югита полагал, что достаточно стащить ключ, а дальше все получится как бы само собой. Потом он уразумел, что пропажа ключа будет обнаружена почти мгновенно, и беглый узник не успеет даже в замке его повернуть, как будет тут же схвачен и препровожден туда, откуда с таким трудом выбрался и дошел до вожделенной караулки. Сообразив, что кража ключа ничего не дает, Югита было приуныл, но ненадолго. Давно уже, лет этак девяти от роду, Югита раздобыл для такого случая подменный ключ. Нужный – украсть, а другой, всего лишь похожий, – повесить на гвоздик взамен украденного. Правда, Югита полагал, что ему придется выбираться из тюрьмы, а не проникать в одну из камер, и потому подобрал дубликат, напоминающий по форме и размерам ключ от внешней двери, а не от камеры… но сейчас сойдет и такой. Хвала богам, все эти ключи на один образец. Если повезет, Югита успеет вторично заменить ключ, и никто ничего не заметит.

А может, не стоит? Югита даже фыркнул тихонько, представив себе, как стражники пытаются открыть дверь камеры Хэсситая подменным ключом… ясное дело, не могут… чертыхаются, пробуют снова… ключ, ко всеобщей радости, застревает в замке намертво… пока стража во всем разберется, пока дверь откроет, пока обнаружит, что камера пуста… за это время Хэсситай успеет убраться так далеко, что его даже с помощью магии никакой Хасами не сыщет.

Югита долго выжидал удобного момента. Как громко колотится сердце, как громко свистит воздух в пересохшем горле… как долго тянется время до той единственной минуты, когда начальник тюремной стражи отлучится ненадолго, чтобы проверить все посты, и в караулке останется только один стражник… когда можно будет неслышно скользнуть к караулке, приникнуть к щели, выждать, пока стражник отвернется, молниеносно просунуть руку в щель, заменить ключ и бежать подальше с драгоценной добычей. Хоть бы стражник оказался нерадивым, хоть бы не пришлось придумывать, как его отвлечь, хоть бы он не страдал простудой и не вздумал захлопнуть вечно полуоткрытое окошко!

Югите посчастливилось. Окошко осталось полуоткрытым. Вряд ли его закрывали хоть когда-нибудь: в караулке обычно бывало помногу стражников, и дух там стоял тяжелый. Даже очень простуженный стражник предпочел бы страдать от сквознячка, нежели от удушья. Начальник стражи отправился в свой обычный обход без опозданий. Никто не завернул в караулку, чтобы поболтать с дежурным стражником. Когда Югита осторожно заглянул в караулку, картина его взору представилась отрадная: дежурный стражник спал с открытыми глазами, время от времени тихонько всхрапывая. У не в меру ретивых начальников подчиненные быстро осваивают сложное искусство незаметно отлынивать. Югита сорвал ключ со стены, навесил взамен свой, подменный, и замер, прислушиваясь: не проснулся ли стражник. Когда до слуха принца донесся очередной тихий храп, Югита кивнул сам себе и поспешно ретировался.

Удача, удача! Если у Югиты и были хоть малейшие сомнения, не напрасно ли он рискует ради совершенно незнакомого человека, то теперь они изгладились полностью. Богам угодно, чтобы он выполнил клятву, данную им памяти покойного господина Отимэ, – иначе разве они ниспослали бы Югите такую невероятную удачу? Богам угодно, чтобы он выполнил свой долг, – и он его выполнит, как и надлежит принцу королевской крови: без колебаний и неукоснительно.

Так, а где же эта камера? Насколько Югита понял и запомнил, вон в том коридоре… Да, точно. Это она самая и есть.

Возле самой двери Югита остановился и помедлил некоторое время. Прислушался. Да нет, ничего не слыхать. С тем же успехом он мог бы попытаться расслышать, что творится на другом конце города. Слишком тяжелая дверь, слишком уж плотно она пригнана. Или дело все-таки в другом? Может, Югита ничего не слышит потому, что слышать-то и нечего? Может, покуда он собирался освободить узника, тот уже покинул камеру, хоть и не во плоти, и сейчас обретается на том свете посреди своих славных предков? Или, не зная о грядущем спасении, пленник попытался сбежать сам – и попытка его увенчалась успехом? А что, если он только собирается сбежать и ждет, покуда какой-нибудь незадачливый охранник сунется в камеру, чтобы огреть его по голове чем-нибудь подходящим? Вот сейчас Югита камеру откроет, вот сейчас полезет туда сдуру… и хорошо еще, если жив останется.

Соображение это, конечно, смысла не лишено… но ведь не назад теперь Югите возвращаться.

Югита очень осторожно повернул ключ в замке. Скрежет раздался такой, что у бедного принца едва сердце не разорвалось. Югита замер, ожидая, что стража вот-вот ворвется в коридор… но нет, никто не бежал погромыхивая оружием, никто не орал: “Эй, стой, держи его!” Югита выждал еще немного для верности и вторично повернул ключ. Снова послышался скрежет, но на сей раз у Югиты достало самообладания уразуметь, что этот звук только показался ему громким. На самом деле услышать, как ключ повернулся в замке, и с двух шагов невозможно. Югита глубоко вздохнул, чувствуя, как мало-помалу унимается сердцебиение, и повернул ключ в третий, последний раз.

Замок качнулся на отвисшей дужке и упал в подставленную пригоршню принца.

Медленно, очень медленно Югита приотворил дверь и с опаской заглянул внутрь, памятуя о своих недавних рассуждениях, готовый отпрянуть в любую минуту.

Опасения его оказались напрасными. Хэсситай был явно жив – мертвые без посторонней помощи не передвигаются – и никуда не сбежал. И он не собирался лупить своего освободителя по голове тяжелыми предметами, буде такие найдутся в камере, как решил было Югита, увидев узника возле самой двери. Но нет, на уме у Хэсситая было совсем иное.

– Я готов, – почти беззвучно прошелестел Хэсситай одними губами. – Куда идти?

– Налево, – шепотом выпалил Югита и тут же спохватился. – Но как ты догадался? А если бы это стражник был? Или, к примеру, палач?

– Стражники и палачи так не ходят, – ответил Хэсситай. – Я слышал, как ты шел.

И тут лицо его исказилось так жутко, что Югита едва не вскрикнул. Он инстинктивно подался назад – и только тут сообразил, что испугавшая его гримаса долженствовала изображать улыбку. Хэсситай хотел благодарно и доброжелательно улыбнуться своему освободителю, но рожа получилась престрашненькая. Все-таки избивали Хэсситая совершенно зверски, и лицо его от побоев опухло до такой степени, что нос на нем не столько выделялся, сколько угадывался, и углы рта попросту не могли раздвинуться в улыбке – некуда. Поэтому улыбалась только нижняя губа – таким движением, словно хотела вывернуться наизнанку, – а все остальное лицо как бы приподнялось чуть-чуть вверх и снова наползло на прежнее место. Югита содрогнулся невольно, в душе надеясь, что сумел все же сделать это незаметно – а если и нет, то хотя бы не обидел Хэсситая своим испугом.