Круговорот мужчин в природе - Алина Кускова

– А я способна. Так и знай.

– Прими дружеский совет, не порть мужику жизнь. Если он тебя в чем-то не устраивает…

– Он меня устраивает! Какой подъезд?

– Или тот крайний, или этот.

– Овечкин, у тебя топографический кретинизм?

– Ага.

– Так легко ты от меня не отделаешься. Позвони ему при мне и спроси номер квартиры.

Лешик испуганно огляделся и полез за мобильным телефоном. Я проследила, как он звонит, послушала их приветствие и толкнула его в бок, чтобы лишнего не болтал.

– Тридцатая, – выдал он.

– Чао, бамбино! – Я забрала у него телефон и сунула к себе в сумку. – Завтра верну. Только попробуй предупредить!

– Что я, больной?! А ты, Ташунь, точно не в себе.

– До свидания, Лешик, – произнесла я с угрозой.

Лишние свидетели мне были не нужны.

Он убежал в сторону остановки общественного транспорта. Я кинула взгляд на свою машину, припаркованную кое-как, и решила больше не тратить драгоценное время. Если мы сейчас не найдем с Максимом общего языка, то я ему все равно ничего доказывать не стану, развернусь и уйду навсегда.

Как красиво подумала!

Повернулась к подъезду и пошла, как Жанна д’Арк на взятие крепости. Только флага в руках не хватало.

Дверь ответила гробовым молчанием, хоть бы скрипнула, зараза такая. Я жала на звонок еще и еще, грозя вдавить бесполезную кнопку внутрь коробки. Или Лешик успел предупредить, или Максима нет дома. Но Лешик ему звонил! А я не дала ему возможности узнать, где тот находится. Сама виновата.

Я прижалась щекой к двери и прислушалась. Тишина.

Ситуация выглядела нелепой, если не сказать больше – дурацкой. Я села на ступеньки, за чистотой в подъезде следили, так что джинсами не рисковала. И принялась думать – что делала в последнее время не часто. Бегала как белка в колесе, с высоко задранной головой, наивно полагая, что небо вот-вот опустится мне на плечи и подарит свою манну небесную. Итак, Максима нет дома. Но ночевать-то он должен вернуться! А если нет? Я не хотела испытать еще большее разочарование, не увидев его ночью в квартире. Или, наоборот, увидев его с какой-то стервой. Безусловно, он мне ничего не был должен, никакими клятвами мы с ним не связаны, и все же. Мысль о другой женщине в его жизни казалась мне нестерпимой.

Я решила дождаться ночи, чтобы убедиться, где он ночует. Прислонилась к перилам и задремала, благо тишину подъезда жильцы нарушали в исключительных случаях. Многоэтажка была новой, не полностью заселенной, судя по всему, Максим недавно приобрел здесь квартиру. Но почему на десятом этаже?.. У меня с детства высотобоязнь. Не пора ли начать бороться со своими комплексами?

– …Держись, Ташунь, сейчас мы тебя спустим с парашютом вниз!

– Я боюсь вниз! Боюсь! Спустите меня наверх!

– Слабачка, смотри, Надежда легко прыгает в сто первый раз, а ты все никак не можешь решиться на единственный шаг в пропасть.

– Варенцов, ты сволочь, отстань от меня, отстань. Убери от меня свои грязные лапы!

Так прокричала я и открыла глаза.

– Вообще-то руки я мыл, – обиженно произнес Максим, держа меня в объятиях. – Кто такой Варенцов? Еще один твой воздыхатель?! Мне придется перебить половину города, чтобы добраться до твоего сердца!

– Нет, ой, нет, то есть – да!

– Ты запуталась, – укорил меня Максим.

– Вовсе нет! Опять это «нет». Я запуталась, да. И вообще…

– Что?

– Как что? Поцелуй меня! Постоянно тебя приходится упрашивать!

– А что, другие это делают без просьб с твоей стороны?

Стоп, сказала я себе, поднимая голову к лучистому теплому взгляду, к любви и счастью, к радости и мечтам. Стоп, ссориться больше нельзя.

– Других не было и нет. Ты у меня единственный навсегда.

– Хитрюга, – улыбнулся Максим и наклонился к моим губам.

А знаете что? Целоваться на лестничной клетке десятого этажа в сумраке засыпающего города чертовски приятно! Это как шагнуть в бездну без парашюта. И падать, взлетать, падать и взлетать! Так, чтобы бешено билось сердце, не знавшее любви, болели губы, забывшие поцелуи, ломило руки от крепких объятий, и кружилась в вихре безумного танца голова. Без мозгов. Они сейчас явно лишние.

Глава 6

Дама с обложки

Первый раз в жизни я проснулась в квартире одинокого холостяка. Открыла глаза и улыбнулась ласковому солнцу, пробивающемуся сквозь незадернутые шторы. Пощупала рядом с собой подушку – теплая, значит, мой мужчина где-то рядом, близко. Прислушалась, на кухне раздавались звуки кофеварки. Неужели варит мне кофе для того, чтобы принести в постель?! Я вполне обошлась бы и без этих доказательств любви. Мне хватило того, что произошло между нами ночью. Это было прекрасно! К чему лишние слова и объяснения, за нас говорила страсть и чувственность, балансирующая на грани безумия. Первый раз я отпустила себя и позволила расслабиться, отдаться мужчине не формально, а полностью, каждой частичкой собственной души, не только телом. Я доверчиво распахнула ему свой мир, тщательно прикрываемый равнодушным безразличием. Стала покорной, ласковой, безрассудной, безмятежной, сумасбродной… Какие там еще синонимы у счастья…

Рассталась ли я с принципами? Заглянула на всякий случай под кровать: нет ли их там, несчастных, завалившихся в темный угол? Ничего там не было, кроме журнала по архитектуре. На обложке красовалась надменная рыжеволосая фурия с хищно прищуренными глазами, прошедшая по трупам самцов, выстеливших ей путь к успеху. «Карьера и любовь – несовместимы», – гласила подпись – выдержка из ее интервью. Ну и ладно, подумала я, возвращая журнал на место, хорошо, что мой мужчина не карьерист.

Ему вполне хватает скромной холостяцкой квартиры в новостройке крупного провинциального города. Когда мы поженимся, нам на первое время хватит, а потом я продам свою комнату в коммуналке… При этой мысли сжалось сердце. Надеюсь, соседи меня не потеряли! И не устроили обзвон моргов и больниц. Софочка, мама, бабуля! Вчера я неблагоразумно отключила телефон. Не хотела, чтобы кто-то мешал нашему уединению. Максим поступил так же. Мы были оторваны от всего мира и предоставлены сами себе. Это так здорово! Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, мне придется созваниваться с родными, чтобы объяснить им, куда я выпала на целую ночь из привычного образа жизни. Если Софочка напомнит мне про принципы, я на нее обижусь. Нельзя же больному постоянно твердить, что он больной!

– Проснулась, мое солнышко?

Меня еще так никто не называл!

Я растерялась от неожиданности. Господи, что же я могу ответить?! Да, мой могучий лев! Да, мой ненасытный дикарь! Да, мой отважный рыцарь! В голову полезла всякая чушь из любовных романов. Я не могла найти определения для своего любимого! Я, журналист-рекламщик, обученный вешать лапшу на уши и приукрашивать события для взыскательных клиентов.