Президенты RU - Александр Минкин

В мае семь тысяч читателей газеты ответили на вопрос: «Кого бы вы сейчас выбрали президентом России?». Ответ (в процентах) таков: Явлинский – 15, Лебедь – 10, Немцов – 8, Солженицын – 6, Гайдар – 5, Ельцин – 4, Жириновский и Руцкой – по 3, Зюганов, Лужков, Рыбкин и Черномырдин – по 2 и т. д.

Здесь Гайдар «всего лишь» втрое меньше Явлинского. Здесь видно, что Солженицын, Гайдар и Ельцин втроем имеют столько, сколько один Явлинский. Но если Солженицын, Гайдар и Ельцин создадут блок – получат ли они 15 %?

Что такое политическая арифметика? Это самая простая, школьная арифметика. Давайте, как Буратино, решать примеры. Один огурец + один огурец = два огурца. Один кочан капусты + один козел = один козел. Одна библиотека + одна спичка = одно пепелище.

Предположим, за Гайдара – миллион избирателей и за Жириновского – миллион. Если Гайдар и Жириновский создадут блок, сколько они получат? Два миллиона? Как бы не так.

Узнав о таком блоке, гайдаровский миллион разделится на три неравные части. Примерно половина останется дома, другая – пойдет голосовать за Явлинского, Черномырдина, Федорова… И только десяток гайдаровских аппаратчиков (на зарплате) проголосуют «за».

А жириновцы? Думаю, даже у них такой союз вызовет отвращение.

В результате такого блока (брака) те, кто имел по миллиону на каждого, получат сто тысяч на двоих.

Для гайдаровцев (как и для огромного большинства населения России) Жириновский есть величина отрицательная. Он – «минус единица». Если гайдаровский миллион умножить на эту «минус единицу» – получится минус миллион.

Чуть не целую пятилетку слышим стоны прогрессивной общественности: «Демократы! Объединитесь же наконец!»

Но, товарищи дорогие, давайте сперва объединим их на бумажке. Надо сперва отмерить, прежде чем отрезать.

Давайте составлять список демократов. Гдлян[99], Якунин[100], Яковлев (А.Н.), Попов (Гавриил), Полторанин, Шахрай, Салье, Хасбулатов, Шумейко.

У некоторых – партии, у некоторых – миротворческие миссии, у одних – важные думские комитеты, а у других – и целые палаты. Почему бы Явлинскому с ними не сблокироваться? Вот будет сила!

Для банкета – да. Но для выборов… Осуществись такой замечательный демократический блок, из десяти миллионов сторонников Явлинского не останется ни одного. Ни-ко-го. А в «МК» появится заметка «Явлинский притворился идиотом. Или не притворился»[101].

Только вообразите избирательный список с вышеперечисленными демократами. Даже если его возглавит сам Господь Бог – не видать ему не то что победы, но даже и пятипроцентного барьера.

Вернитесь к коварной задаче: Солженицын (6) + Гайдар (5) + Ельцин (4). Соберет ли их блок 15 %? Да никогда в жизни. Ни один сторонник Солженицына не пойдет голосовать за такой блок.

Жаль, эту арифметику не преподают генералам. Не стал бы Лебедь умножать свои 10 % ни на минус единицу Затулина, ни на ноль Скокова.

Гайдар никогда прежде не предлагал сделать Явлинского общим кандидатом в президенты. Гайдар, казалось, хотел сам стать им (на их партийном съезде Гайдара называли кандидатом в президенты от «Демократического Выбора России»). Но когда Явлинский заявил: предвыборный блок с «Выбором России» невозможен, – только тогда Гайдар стал уверять, что был «всегда готов»:

«Представители “Яблока” неоднократно обращались ко мне с неформальными консультациями о том, а можно ли будет добиться объединения демократических сил, если ценой за это объединение будет наше согласие выдвинуть Григория Алексеевича Явлинского объединенным кандидатом в президенты. Так как я хорошо знаю притчу о Соломоновом суде – двух женщинах и ребенке, – то в споре о том, кому дороже всего российская демократия, я всегда был готов встать в позицию женщины, которая говорит: “Он твой!” И был готов поддержать кандидатуру Григория Алексеевича Явлинского, если в результате мы получаем единство демократических сил, если в результате мы идем на выборы стройными колоннами, если в результате наши избиратели понимают наконец, что демократы готовы чем-то поступиться ради единства».

Готовность Гайдара стать в позицию любящей женщины радует. Мы тоже знаем притчу о мудром царе Соломоне. Когда две женщины спорили из-за одного ребенка и каждая уверяла, что она – настоящая мать, Соломон предложим им взять младенца за ручки-ножки – и тянуть, и разорвать пополам. Но младенец так орал, что одна женщина пожалела его и отпустила: «Бери, он твой!» И Соломон понял, что она и есть истинная мать.

Примеряя на себя эту притчу, Гайдар тем самым заявляет, что он – истинная мать российской демократии. Он уступает Явлинскому президентство! Уважаемый Егор Тимурович, уступить можно только то, чем владеешь. Только то, на что имеешь право. А у вас нет ни единого шанса, и поэтому вы ничего не можете уступить.

Гайдар хочет, чтобы избиратели «поняли наконец», что демократы готовы чем-то поступиться ради единства. Выходит, есть дети-избиратели и есть мамы-демократы. Этой матери полезно бы знать, что избиратели уже все поняли.

Вот результаты опроса, проведенного недавно Фондом «Общественное мнение».

Четко видно, что все слои населения против «Демократического выбора России». Но вторая таблица ошеломляет. Если отношение к партии можно обозначить словом «неприязнь», то отношение к лидеру – это, мягко говоря, тяжелая неприязнь. Если бы вторая таблица показывала лишь увеличение категорических противников. Но она показывает и уменьшение сторонников.

Если за «ВР» – 7 %, а за лидера – 3 %, значит, лидер неприемлем для подавляющего большинства его собственной партии.

Вдумайтесь в этот лингвистический ужас: «Выбор России» – предмет неприязни России, а главный избранник – предмет ненависти. В названии партии заявлена любовь страны, а в реальности…

И она еще не ушла в отставку, эта мать демократии? И она еще цепляется за ребенка, рвет его на себя, несмотря на то что он орет благим матом (и не благим тоже)?

Что там Гайдар говорит о своей верности принципам и о предательстве Явлинского?

Предлагал ли Гайдар кому-нибудь блок в ноябре 1993-го? Нет. Он был уверен в полной победе, а мысленно (да, вероятно, и на бумаге) уже формировал не только депутатский, но и правительственный список.

Что изменилось с тех пор? В Явлинском – ничего. В положении Гайдара – все. Почему он так рвется в блок сейчас? Потому что предчувствует катастрофический провал[102].

Гайдар заявил, что не пойдет на блок с Черномырдиным, с партией власти. А через два дня, узнав об отказе Явлинского, произнес с трибуны (под аплодисменты):

«Если союз с “Яблоком” невозможен, значит, мы должны объявить о создании нового избирательного объединения, нового избирательного блока. Мы, разумеется, готовы к любым политическим союзам. Мы без всякого сомнения можем сотрудничать с партией власти».

Эта готовность к любым союзам – чисто ленинская принципиальность, усвоенная Гайдаром в процессе службы в редакциях газеты «Правда» и журнала «Коммунист». Мы знаем, кто готов идти с «ВР» на следующие выборы: тот, кому в одиночку не светит результат, сколько-нибудь отличный от нуля[103].

Гайдар даже не замечает, с кем он созвучен. Может, не слышал, как Зюганов сказал, что коммунисты «готовы к блоку со всеми».

В отчаянии от того, что не удалось вцепиться в «Яблоко», Гайдар отваживается на рискованную и малосимпатичную политическую эквилибристику. Выступая перед главными членами своей партии, Гайдар заявил:

«К моему огромному изумлению, когда наконец мы приняли это предложение (рассказ о блоке подается так, будто Явлинский долго уговаривал, а Гайдар „наконец принял“. – А. М.), Григорий Алексеевич на протяжении следующих двух дней забрал его обратно и начал подробно объяснять, почему единство «Яблока» и «Демвыбора России» невозможно ни при каких условиях. Я не могу это оценить иначе как предательство! (Аплодисменты.)»

Можно обвинять Явлинского в чем угодно, но он никогда не клялся Гайдару в верности, и значит, о предательстве не может быть и речи.

Речь о предательстве может и должна идти при рассмотрении совсем иной политической пары. Когда Ельцин «сдал Гайдара» и взял Черномырдина – тогда многие говорили: «Предал!». Многие, но не Гайдар. Он мило улыбался: «Всё хорошо, у нас с Борисом Николаевичем по-прежнему контакт». И за это хорошее поведение получил в подарок институт, остался советником, а позже пошел, не гнушаясь, в замы к тому, кто презрительно называл его завлабом.

Только когда дело дошло до Чечни, Гайдар заявил, что переходит в оппозицию Ельцину. (И теперь уже Ельцин мог бы сказать о предательстве.)

Почему Гайдар восстал против войны в Чечне? Почему заявил о разрыве с Ельциным? Из принципа? Значит, все, что президент и правительство творили до Чечни, не противоречило принципам Гайдара?