Наследие Скарлатти - Роберт Ладлэм

Сидевший по правую руку молодой человек наклонился к Элизабет и тихо прокомментировал:

– Наш капитан словно сбежал из шоу «Гилберт и Салливан», вы не находите?

Старая дама улыбнулась и столь же тихо, под шумок разговора, ответила:

– Он похож на капитана галеры. Я так и вижу его прохаживающимся между скамьями с плеткой в руке.

– Нет, нет, – ответил молодой человек. – А я представляю, как он сидит в бочке с мыльной водой, словно опереточная дива. Это куда смешнее.

– Вы злобный юноша. Если мы напоремся на айсберг, я постараюсь держаться от вас подальше.

– И зря. Я первым заберусь в спасательную шлюпку и займу местечко для вас, так и быть. – И он мило улыбнулся.

Элизабет рассмеялась. Молодой человек забавлял ее – это как-то освежает, когда к тебе относятся с юмором и даже с некоторым элегантным нахальством. Они довольно приятно поболтали о том, что ждет их в Европе, – это был в определенной степени интересный разговор, ибо ни один из них не должен был и полусловом обмолвиться о том, что на самом деле ждет их в Европе.

Ужин подошел к концу, капитанская компания из числа самых почетных пассажиров направилась в карточный салон и разбилась на пары для бриджа.

– Думаю, вы игрок никудышный, – заявил с улыбкой Кэнфилд. – А поскольку я играю довольно-таки неплохо, так и быть, возьму вас в пару, чтобы прикрыть в случае чего.

– Трудно отказаться от столь лестного приглашения.

И тогда он спросил:

– А кто умер? Может быть, и я беднягу знаю?

– Вряд ли, молодой человек.

– Ну вам-то как об этом судить! Так кто же?

– Господи, ну как вы можете знать рядового служащего моего банка.

– А я так понял, что он не такой уж рядовой служащий.

– Знаете, некоторые люди любят считать себя необыкновенными.

– Если это был человек со средствами, то, вполне вероятно, он – один из моих клиентов.

– Нет, мистер Кэнфилд, вы положительно несносны! – засмеялась Элизабет.

Во время игры Элизабет убедилась, что молодой человек Кэнфилд играет неплохо, но до первоклассного игрока ему все же далеко. Правда, одну грубую ошибку он совершил, и Элизабет решила, что таким образом он хотел подыграть ей. Затем он осведомился у стюарда, есть ли в баре сигары определенного сорта, и, получив отрицательный ответ, извинился и сказал, что сходит за сигарами в свою каюту.

Элизабет вспомнила, что там, в салоне, когда подали кофе, очаровательный мистер Кэнфилд открыл свежую пачку своих особых сигар.

Он вернулся спустя несколько минут, когда круг уже был закончен, и, извинившись, сообщил, что пришлось помочь одному престарелому пассажиру справиться с приступом морской болезни.

Партнеры сопроводили его сообщение комплиментами по поводу такой трогательной заботы о престарелых, Элизабет же промолчала. Она лишь посмотрела на молодого человека с удовлетворением, но и с тревогой, отметив про себя, что он избегает ее взгляда.

Игра закончилась рано. Слегка штормило, и Кэнфилд проводил Элизабет Скарлатти к ее каюте.

– Вы очаровательны, – сообщила она. – Я вас отпускаю – предайтесь развлечениям, более приличествующим вашему возрасту.

Кэнфилд улыбнулся и протянул ей ключ.

– Если вы настаиваете – конечно. Но таким образом вы обрекаете меня на скуку. И вы это прекрасно знаете.

– Странно, времена изменились. Или это изменились молодые люди?

– Возможно.

Элизабет заметила, что ему не терпится поскорее уйти.

– Что ж, старая дама благодарит вас за компанию.

– Не такой уж молодой человек вас также благодарит. Доброй ночи, мадам Скарлатти.

Она повернулась к нему.

– Вы по-прежнему желаете знать, кто умер?

– Я вижу, вам не хочется мне это сообщать. Да это и неважно. Еще раз доброй ночи.

– Этого человека зовут Джефферсон Картрайт. Вы его знали? – Она внимательно смотрела ему в лицо.

– Нет, к сожалению, не знал. – Он глядел прямо, невинными глазами. – Всего доброго.

– Доброй ночи, молодой человек. – Она вошла в каюту и закрыла дверь. Ей были слышны его шаги по коридору – он явно спешил.

Элизабет сбросила норковую накидку и прошла в большую удобную спальню. Тяжелая мебель была привинчена к полу. Она зажгла лампу, также привинченную к ночному столику, и села на край кровати. Элизабет пыталась вспомнить, что именно сообщил капитан «Кальпурнии» по поводу этого молодого человека, когда принес ей на утверждение список приглашенных за капитанский стол. Ах, вот что:

«И еще один парень по имени Кэнфилд, похоже, с большими связями».

Элизабет не обратила тогда на эти слова никакого внимания.

И еще:

«Он работает в какой-то фирме по производству и продаже спортивных товаров и ездит в Европу довольно часто. „Уимблдон“, так, кажется, называется фирма».

И наконец Элизабет вспомнила, пожалуй, самое любопытное из того, что сказал капитан, а именно:

«Интересно, пароходная компания настоятельно требовала, чтобы я усадил его за свой стол. Наверное, чей-то сынок. Хороший университет, старые деньги и все такое прочее. Из-за него я должен был отставить бедного доктора Барстоу».

Элизабет тогда одобрила список сотрапезников без всяких сомнений.

Значит, британская пароходная компания потребовала, чтобы молодого человека усадили за капитанский стол. А толстый капитан, уже привыкший иметь дело с сильными мира сего, вынужден был исключить из списка знаменитого хирурга.

Повинуясь лишь какому-то интуитивному порыву, Элизабет взяла телефон и попросила дать ей радиорубку.

– Радиорубка «Кальпурнии» слушает, добрый вечер. – Британский акцент превратил слово «вечер» в неясное дуновение.

– Говорит Элизабет Скарлатти, каюта 2–3 «А». Будьте любезны, дежурного офицера.

– Вахтенный офицер Питерс слушает. Чем могу служить?

– Вы тот самый офицер, который дежурил во время ужина?

– Да, мадам. Ваши сообщения в Нью-Йорк были переданы немедленно. Их доставят адресатам через час.

– Благодарю вас, но звоню я не поэтому… Боюсь, я упустила встречу, назначенную в радиорубке. Меня кто-нибудь спрашивал? – Она внимательно вслушивалась: не выдаст ли голос вахтенного офицера каких-либо колебаний?

– Нет, мадам, вас никто не спрашивал, – твердо и уверенно ответил офицер.

– А, наверное, этот человек постеснялся спросить. Просто ужасно, я чувствую себя такой виноватой!

– Извините, мадам Скарлатти, но, кроме вас, в рубку заходили всего трое пассажиров – это ведь первый наш вечер в открытом море.

– Поскольку их было всего трое, не затруднит ли вас описать мне этих пассажиров?

– О, что вы… Нисколько. Приходила пожилая пара, они туристы, и молодой человек в несколько, боюсь, нетрезвом состоянии. Он хотел прослушать биржевые новости.

– Биржевые новости?

– Да, мадам, пассажирам первого класса мы предоставляем право слушать биржевые новости трижды в день – в десять, двенадцать и в два. Это был милый молодой человек, но, видно, выпил лишнюю пинту.

– Ему что-то около тридцати, да? В смокинге?

– Совершенно верно, мадам.

– Благодарю вас, мистер Питерс. Это несколько необычная просьба, я понимаю, тем не менее я очень прошу вас никому не рассказывать о нашем разговоре.

– Конечно!

Элизабет медленно встала и прошла в гостиную: ее партнер по бриджу игроком, возможно, был и слабым, зато актером замечательным.

Глава 19

Мэтью Кэнфилд поспешил удалиться от каюты Элизабет Скарлатти по причине весьма прозаической: его подташнивало. Может быть, бар и толпа пассажиров помогут ему снова почувствовать себя в своей тарелке? Он заказал бренди.

– Роскошная вечерушка, да?

На соседний стул взгромоздился здоровенный широкоплечий тип, похожий на игрока в бейсбол.

– Совершенно верно, – ответил Кэнфилд с вежливой улыбкой.

– А я вас знаю! Вы сидите за капитанским столиком. Мы вас видели за ужином.

– Здесь хорошая кухня.

– Я тоже мог бы сидеть за капитанским столом, только я им сказал: «А плевать!»

– Что ж, подобный акт разнообразил бы меню.

– Нет, правда. – По акценту Кэнфилд установил, что обладатель широких плеч и могучих рук принадлежит к особям, населяющим Парк-авеню. – Мой дядюшка владеет черт знает сколькими акциями! Только я сказал: «А плевать!»

– Могу уступить вам свое место.

Бейсболист слегка откинулся назад и ухватился за столешницу, чтобы не упасть.

– И не надо. Там скукотища смертная. Эй, хозяин! Еще один бурбон!

Бейсболист шатнулся вперед, а потом в сторону, к Кэнфилду. Глаза у него были уже совершенно стеклянные. Прядь потных очень светлых волос прилипла ко лбу.

– А ты кто, приятель? Все еще учишься?

– Благодарю за комплимент. Нет, я работаю в фирме спортивных товаров «Уимблдон». А вы? – Кэнфилд слегка повернулся на высоком стуле и принялся разглядывать посетителей.