Там, где кончается путь (СИ) - "Тёмный Доктор"

— А вот и наше подкрепление. — Змей выглядел довольным. — Ну что, не раздумали участвовать в нашем заговоре?

— Нет, — покачал головой один из долговцев. — Мы в деле, — встретившись взглядом с Меченым, он добавил: — Я Леня Мракобес. Это Бульба и Корсар.

— Меченый, — представился в ответ Игорь. — И какой вам резон в этом участвовать?

— Уже знаем. Вы нам жизни спасли, так что вернем должок, — ответил тот, кого назвали Корсаром. — Так какой у вас план?

— Пока что — выиграть время. И попытаться что-то сделать до того, как явятся ребята Шрама, — Змей метнул взгляд на ПДА.

— На Арену их не выставят раньше завтрашнего утра.

— Итак, — подытожил свободовец. — У нас есть ночь на подготовку. Не будем терять время.

* Песня Саши Кладбище «На мою девушку упал космодесантник»

** Здесь данный персонаж является смесью одноименных игрового и книжного героев

Глава 11. Не в службу, а в дружбу (Алекс Мерсер)

Хлеба и зрелищ народу

Через край!

Сила приносит свободу -

Побеждай!

(Ария — Колизей)

Бетонные стены словно сдавливали, не позволяя придушить возгорающиеся где-то на задворках сознания отголоски отчаяния. Нет. Нельзя им поддаваться. Тогда у меня точно не будет шанса выбраться из этой переделки.

Мы стояли в небольшом тускло освещенном помещении — бетонной коробке два на два метра без окон и с двумя выходами. Путь назад преграждала толстая металлическая дверь. Еще одна, закрытая сверху решеткой, не позволяла пройти дальше.

Я вновь порадовался тому, что не страдаю клаустрофобией.

Пахло сыростью, пороховым дымом и кровью — казалось, эти запахи пропитали стены. На полу я сразу же, как нас сюда привели, заметил темные пятна, происхождение которых не вызывало сомнений. Потом тяжелая дверь захлопнулась, лишив нас единственного источника света. Чуть позже загорелась тусклая лампочка, свисающая с потолка на шнуре.

Я оглянулся на товарища, присевшего у стены напротив. Он не выглядел боящимся чего-то — скорее, смертельно уставшим. Я ощутил укол совести: ведь это из-за меня сталкер оказался здесь.

— Зря ты тогда решил спорить с тем ублюдком, — проговорил я, глядя в пол. — Тебя не должно было быть здесь.

Воробей совершенно спокойно посмотрел на меня — в его взгляде не было обиды или злости.

— Я — твой друг, — просто ответил он. — Где ж мне еще быть?

Снова воцарилось молчание.

Я был искренне благодарен молодому сталкеру — все же, этот балагур, при этом обладающий немалыми знаниями о Зоне, немалому научил меня. А теперь решил не бросать одного в беде, пусть ему самому это могло стоить жизни. За те недели, что я провел в зараженных землях, этот парень практически стал мне братом.

Я поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы выбраться отсюда и вытащить друга. И, если повезет, свернуть шею тому засранцу, по приказу которого мы вынуждены были сидеть в этой бетонной коробке.

Свет погас, и камера погрузилась в полную темноту.

— Эй, — услышал я голос Воробья. — Лучше будет вздремнуть. Насколько я знаю, время как минимум до утра у нас есть — предлагаю потратить его на отдых.

Я решил последовать совету сталкера. Что бы ни ждало нас завтра, я предпочел бы встретить опасность относительно бодрым, а не едва стоящим на ногах от усталости.

Стоило закрыть глаза, как усталость быстро взяла свое, и вскоре я, невзирая на наше бедственное положение, заснул.

Когда я проснулся, меня окружала все та же темнота. Видимо, я уже успел немного привыкнуть к нашей тюрьме — по крайней мере, она уже не казалась такой гнетущей, как поначалу.

Я не мог знать ни того, сколько я проспал, ни который час был на данный момент. У нас отобрали не только оружие и рюкзаки, но и наладонники.

Паршиво. А ведь я до сих пор весьма смутно представлял, что нас ждет. Как я успел понять вчера из обрывков разговоров, Арена — местный аналог амфитеатра с гладиаторскими боями. Хлеба и зрелищ — люди не меняются.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я не расспросил вчера Воробья об этом месте — после того, как нас отконвоировали в камеру, мы разве что перебросились парой фраз, все же было не до разговоров.

Похоже, попадать в переделки и втягивать в них всех подряд — моя судьба.

Через несколько минут — минут же? — напарник проснулся — я понял это по тому, как изменилось казавшееся громким в замкнутом помещении дыхание.

— Не спи, замерзнешь, — неуклюже попытался пошутить я. — Проспишь наш расстрел.

— Еще пятнадцать минут… — сонно донеслось от противоположной стены. Я хмыкнул — Воробей в любой ситуации оставался верен себе.

— Серьезно, хватит дрыхнуть. Надо думать, как нам отсюда выбраться.

— Ладно, — сталкер поднялся на ноги и прошелся из угла в угол. — Попали мы, Сань, причем по-крупному. Я, — он хмыкнул, — даже песню подходящую знаю.

Я криво улыбнулся. Да, Воробей оставался Воробьем в любой ситуации.

— И что за песня? — мне хотелось как-то отвлечься от маячившей перед нами мрачной перспективы, а напарник, похоже, умудрялся не терять присутствия духа и балагурить почти в любой ситуации. Вот и сейчас он прокашлялся и, скорее, не запел, а продекламировал нараспев:

— А подмога не пришла,

Подкрепленья не прислали,

Нас осталось только два,

Нас обоих на**али.

— Действительно, подходит, — хмыкнул я.

— Все братушки полегли

И с патронами напряжно,

Но мы держим рубежи,

Мы сражаемся отважно.

— Пока еще не сражаемся, — с усмешкой возразил я. — К тому же, у нас напряжно не только с патронами, но и вообще с оружием. И наши еще не полегли. Вроде бы.

— Спасибо, кэп, — ничуть не смутился друг и продолжил:

— Пушка сдохла — все, п***ец,

Больше нечем отбиваться.

— А как же нож и смекалка? — вновь не сдержался я, комментирование немного подняло настроение. — А, точно же, ножи тоже отобрали. Зато смекалка все еще при нас.

— Так закурим, брат-боец,

Нам от смерти не с***аться.

— С моей аллергией только курить… Ничего, мы уже сваливали от костлявой старухи, свалим и в этот раз.

— Из песни слов не выкинешь, — почти неразличимо в темноте пожал плечами Воробей и закончил песню:

— Жаль, подмога не пришла,

Подкрепленья не прислали,

Что ж, обычные дела –

Нас с тобою на**али*.

Вновь воцарилось молчание. Песня действительно подходила ситуации — влипли мы по-крупному.

Я пытался думать о том, как нам выбраться из ловушки, но ни единой дельной мысли в голову не приходило. Тогда, чтобы не предаваться тягостным размышлениям, я прислушался в глупой надежде услышать что-то, что могло бы оказаться полезным.

И, как ни странно, услышал — голоса доносились из-за двери.

Разговор, судя по всему, длился уже какое-то время, но услышал я его только сейчас, как следует прислушавшись, настолько слабо доносились до нас звуки.

— Звукоизоляция здесь, что ли? — недовольно пробормотал тоже услышавший разговор Воробей.

— Шш-ш-ш, не мешай слушать.

— Я-то всегда был уверен, что ты, Мракобес, парень разумный, а ты, оказывается, упертый и дурной, и приятель твой такой же, — голос хозяина Арены я узнал сразу же, хоть и слышал его только один раз, вчера, когда нас вели по коридорам в камеру. — Вот разорвет он вас, дурней самоуверенных, на куски, а мне что делать прикажете? Да мне Воронин за такие дела голову снимет!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В его голосе звучало раздражение.

— Да ладно, Арни, не такой уж он и страшный, иначе бы не сидел сейчас у тебя в застенках.