Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

что даже руку мне поцарапал! — Кристофер демонстрирует свою руку, на которой можно увидеть вертикальный поверхностный шрам, определенно полученный совсем недавно. — Смотри, Джастин, любуйся! И вспоминай уже наконец, каких делов ты успел натворить после того, как нажрался в баре и у меня дома.

— Ох, Кристофер, закрой рот… — Эдвард с тихим стоном закрывает лицо руками и запускает пальцы в свои волосы.

— И кстати, позволь задать один интересный вопрос: откуда у тебя столько синяков по всему телу? Я увидел их сразу же, как только мы вышли на улицу, а в баре не разглядел их, ибо было темно. Кто это так здорово побил тебя, что у тебя по всему телу целая куча синяков? Походу, тебя били очень крепко. Да и явно это сделал не один человек.

— Э-э-э… Я…

Спустя несколько мгновений Эдвард начинает потихоньку вспоминать весь вчерашний день и то, что успел натворить в состоянии алкогольного опьянения. Встреча с Терренсом, Ракель и Наталией, рассказ о Майкле, ссора с его бывшей девушкой… Крупная ссора с этими тремя, жестокая драка с братом, разговор с дядей и встреча с Кристофером, в квартире которого он сейчас находится… Мозг потихоньку начинает просыпаться и помогает мужчине расставить некоторые вещи на свои места. Однако Эдварду не становится легче. Наоборот, ему становится очень-очень стыдно за все, что он успел натворить.

— Скажу сразу, ты ни с кем не дрался, когда был пьян, — уточняет Кристофер. — Это ты уже куда-то влип до встречи со мной. Причем совсем недавно. Ибо синяки свежие. Не удивлюсь, если тебя побили вчера утром или днем или позавчера.

— Я… — запинается Эдвард, решив не рассказывать Кристоферу правду о том, что он был избит собственным братом Терренсом. — Я… Да так… Отбивался от каких-то гопников, которые едва не сперли последние несколько долларов. Вот они мне и наваляли…

— Ну вот, потихоньку все вспоминаем… Да, звезда бара «Shake It Up»?

— Э-э-э… Я…

— По идее я должен был наплевать на тебя и бросить где-нибудь на улице, как бомжа или алкаша со стажем, — уверенно говорит Кристофер, оперевшись руками о кухонную стойку. — Но я не стал этого делать и стойко терпел все твои выходки, оры, бешеные танцы, попытки покусать, распустить руки и оскорбить… Слышал весь тот несвязный бред, который ты нес, и морщился, когда тебя почти всю ночь рвало. И потом перетаскивал твою тушку в свою комнату после того, как ты вырубился прямо в туалете и перестал подавать признаки жизни.

— Ар-р-р…

— Знаешь, ты хоть и дохлый как сосиска, но весишь буквально целую тонну. Ибо я чуть спину не надорвал, пока переносил своего бессознательного дружка на кровать. Пока я пытался спать на жестком неудобном диване. И теперь у меня ноет все тело, и я чувствую себя омерзительно.

— Крис, пожалуйста, не надо продолжать… — мучительно стонет Эдвард, обеими руками схватившись за голову. — Не надо…

— Что, стыдно стало? Теперь уже помнишь, какой ты вчера устроил дебош, и как здорово опозорился перед людьми? И как ты орал как резаный у меня дома! Так орал, что ко мне ночью приходили соседи. Они хотели вызвать полицию, ибо думали, что я устроил здесь вечеринку. Но благо, они люди понимающие и поверили, когда я сказал им, что просто притащил своего пьяного дружка домой и пытался помочь ему очухаться после попойки. А был бы кто-то другой, я сомневаюсь, что они бы не вызвали полицейских, которые и тебя бы в участок забрали, и меня бы заставили платить бешеный штраф за нарушение порядка.

— Ох, Морган, чем больше ты говоришь, тем сильнее мне хочется либо провалиться сквозь землю, либо сдохнуть, — низким голосом хмуро отвечает Эдвард, берет кувшин с водой, наливает себе целый стакан и быстро осушает его.

— Думаешь, мне не хотелось удавиться от стыда, когда я был вынужден возиться с тобой и тоже позориться перед всеми, называя себя другом одного алкаша, который решил, что вчера был классный повод нажраться в стельку и устроить пьяный дебош. Вот надо мне было тащить твою задницу к себе домой и приводить в чувства! Выслушивать чьи-то претензии и с отвращением смотреть на то, как тебя рвет! Какого черта мне нужно было! Вот скажи, ка-ко-го?

— Мог бы и бросить. Я не заставлял тебя возиться со мной.

— Да? — удивленно смотря на Эдварда, скрещивает руки на груди Кристофер. — Чтобы ты напился до алкогольного отравления или до смерти? Нет уж, приятель, твоя судьба мне не безразлична! Если у тебя нет мозгов и где-то потерял их, то у меня они все еще есть, и я не позволю тебе загнать себя в угол.

— Ну спасибо, великодушный ты мой! — с тихой ухмылкой хмуро бросает Эдвард.

— Знаешь, советую тебе поискать в Google результаты по запросу «русский алкаш». Ты увидишь, на кого был похож вчера, когда выжрал столько виски и текилы. Или просто посмотри фотки русских мужиков с многолетним стажем алкоголика. Уверен, тебе очень понравится.

— Нет, ты врешь! Я не выглядел как русский алкаш!

— О, еще как выглядел! Тебе еще не хватало достать экстази или какой-нибудь наркоту, чтобы точно уж слететь с катушек и потом вообще не избавиться от тяги ко всей этой дряни. Представляю, что с тобой было бы, если тебе кто-то дал что-то понюхать. Раз после бухла ты стал неадекватным, то после этой дряни тебя точно заберут в психушку.

— Ну извини, что тебе пришлось это увидеть, — устало вздыхает Эдвард. — Ты ведь хочешь услышать именно это. Да?

— Извини? — округляет Кристофер. — И все? Это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание? Только «извини»?

— А что именно ты хочешь услышать от меня? Спроси, а я, может быть, отвечу. Хотя башка у меня сейчас практически не варит, и я не уверен, что смогу дать тебе адекватный ответ.

— Ну… — Кристофер присаживается на высокий стул напротив Эдварда. — Для начала мне бы хотелось узнать, что происходит в твоей жизни. Вчера, ты успел рассказать много всего интересного… Это было так захватывающе, что я бы послушал тебя еще раз. Только уже тогда, когда ты будешь трезвым.

— Э-э-э… — Эдвард, напряженно смотря на Кристофера испуганными широко распахнутыми глазами, резко выпрямляется. — А что я такого сказал?

— Да ничего особенного, — пожимает плечами Кристофер. — Не считая того, что ты хотел к мамочке на ручки. Мол тебя никто никогда не любил… Над тобой всю жизнь издевались… Помнится даже, что ты говорил, что твой отец никогда не любил тебя, а мать ни разу не вспомнила за те годы, что