Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

время пришло. Он стал жертвой длительной болезни, своей боли и лекарств, которые принимал, чтобы облегчить мучения. Что-то в словах Шайн не давало мне покоя.

— Откуда ты знаешь? Что он не может использовать Скилл?

Она выглядела слегка встревоженной, будто я задал грубый вопрос.

— Леди Неттл, Мастер Скилла, сказала мне. Она объяснила, что он пользовался им до полного истощения, способами, превышавшими его способность контролировать магию. Она уточнила, что не может точно мне это объяснить, так как у меня нет этой магии. Но она добавила, что он сейчас уязвим. Что ему не следует пытаться пользоваться Скиллом, и никто не должен обращаться к нему через Скилл.

Я ответил на вопрос, который она не задала.

— Я не опасен для него. Я выпил очень крепкий чай из эльфовой коры, чтобы быть уверенным, что Винделиар не сможет затуманить мои мысли и чувства. Чай забирает способности к Скиллу. И они до сих пор не вернулись.

— Винделиар, — повторила она и побледнела. Её наносное спокойствие треснуло, и я увидел покалеченную женщину, отчаянно цепляющуюся за утешительную подпорку в виде чистой одежды, теплой постели и регулярного питания. Но тот, кто когда-то узнал, на что способны бессердечные люди, никогда этого не забудет. Это всегда остается тем, что может случиться с тобой снова.

— Ты в безопасности, — бесполезно выговорил я.

Она посмотрела на меня.

— Да, — тихо ответила она. — Но Пчелки нет. Она укусила его, чтобы освободить меня. И я убежала.

— Это то, что уже случилось, — без всякого выражения ответил я. — Не задерживайся на этом.

Наступила тишина. Чейд продолжал улыбаться. Я задумался, какие ещё травы он употреблял. Внезапно Шайн заговорила:

— Бадж… Принц Фитц Чивэл. Я хочу попросить прощения.

Я отвел от неё глаза.

— Ты уже говорила это, Шайн. Когда мы нашли тебя. Это не твоя вина, что они забрали Пчелку.

— Я прошу прощения не только за это, — тихо ответила она.

Я увел нас от этой темы.

— Ты знаешь, почему Пчелка укусила мужчину, державшего тебя, а не Белого, который её схватил?

Она покачала головой. Тишина наполняла комнату, и я позволил ей расти. Некоторые вещи никак не поправишь, обсуждая их.

— Скилл, — тихо заметил я. Это вернуло её взгляд ко мне. — Кто-то беседовал с тобой о нем? Что как Видящая ты могла унаследовать талант к нему?

Она выглядела встревоженной.

— Нет.

— Что ж, — как мне к этому подступиться? Очевидно, Чейд не снял блок, который поставил на неё когда-то. Неттл знала, что у неё есть Скилл, и что он запечатан. Стоило ли мне вообще вмешиваться? Я вздохнул и направился по более безопасному пути. — Что ж, это возможно. Я уверен, когда они решат, что время пришло, они проверят тебя на Скилл. И если ты им обладаешь, тебя научат с ним обращаться, — я был уверен, что её обучение будет сильно отличаться от жестоких уроков, которым подвергали меня.

— У неё он есть.

Мы оба повернулись к Чейду. Его голова по-прежнему слегка подрагивала, что можно было принять за кивание.

— Есть у меня? — Шайн внезапно загорелась, сияя от возбуждения.

— Да, есть. Конечно, есть. И ты в нем сильна, — Чейд улыбнулся, и всего на мгновение его зеленые глаза стали также пронзительны, как всегда, когда он смотрел на неё. — Ты не помнишь, как искала меня во снах? Как ты, необученная и неведающая, использовала магию Видящих, чтобы найти меня? Моя… любимая… доченька.

Он выговорил каждое слово четко и раздельно, глаза не покидали лица Шайн. Между ними что-то происходило, нечто особенное и личное, и внезапно я осознал — что именно он сделал. Печатью её Скилла были слова, которые, он был уверен, только он сможет ей когда-либо сказать. Кто ещё вот так, на одном дыхании, назвал бы её любимой дочерью?

Они не отрывали глаз друг от друга, и я слышал, что и дышали они в унисон. Губы Шайн сложились в непроизнесенное слово. Папа. Неподвижность комнаты ощущалась, как глубокий пруд. Я наблюдал за ними, неспособный сказать, что происходит, неспособный решить, было ли это прекрасно или ужасно.

Я услышал, как открылась внешняя дверь покоев Чейда. Голос Стеди ворвался в комнату раньше самого Стеди.

— Ты знаешь, что он не должен использовать Скилл, Фитц!

— Это не я, — ответил я, и увидел шок на его лице, когда он вошел в комнату. Он перевел взгляд с Чейда на Шайн, широко раскрыл глаза, и я понял, что он зовет Неттл. Его взгляд метнулся ко мне.

— Она должна остановиться! Леди Шайн, пожалуйста, пожалуйста, остановитесь! Это может убить его.

— Остановиться? — переспросила она голосом спящего, говорящего во сне. — Это мой папа. Я думала, он забыл обо мне. Или покинул меня.

— Никогда, — поклялся Чейд, и сила в его голосе заставила меня задуматься, что, может быть, она восстанавливала его, а не уничтожала.

— Я не знаю, что делать! — воскликнул Стеди.

— Я тоже, — признался я. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем мы снова услышали, как открывается дверь. На этот раз в комнату вбежали Неттл с раскрасневшимися щеками и высокая женщина, которую я раньше никогда не встречал. На лице её тут же отразилось понимание. Неттл обратилась к своей спутнице.

— Мы разделим их. Очень мягко. Я помогу лорду Чейду восстановить его стены. Посмотри, сможешь ли ты помочь девушке. Стеди, будь готов помочь, — моя дочь уделила мне один взгляд. — Лучше, если тебя здесь не будет. Я чувствую, как он стучится к тебе, пытаясь затянуть тебя в поток.

— Хорошо, — ответил я, подавляя как страх, так и нежелание уходить. Я был здесь бесполезен и, вероятно, хуже, чем бесполезен. Помеха для всех. Я не сомневался в словах Неттл, и все же мою гордость уязвило, что она выпроваживала меня, чтобы выполнить свою работу. У Баррича была на этот счет поговорка. Бесполезный, как сосцы у быка. Это обо мне. Я начинал очень уставать от своей бесполезности и никчемности.

Было тяжело покинуть покои, но ещё тяжелее знать, куда следует идти. Я направился к своим новым покоям. Ключ плавно повернулся в замке, и я вошел. Это было чужое и странное место. Все следы пребывания здесь Пейшенс и Лейси давно исчезли. Эти покои, как и остальные в замке, были обставлены гораздо роскошнее, чем в те времена, когда я был мальчиком в милости у Пейшенс. Кто-то покрыл каменные стены штукатуркой и покрасил в мягкий желтый цвет, напомнивший мне о старом черепе. На полу в главной комнате лежал ковер, на стенах висели картины с цветами, заключенные в красивые рамы. В уютном