Дюна. Первая трилогия - Фрэнк Герберт

Поборов свою печаль, Ганима запечатала фримпакет и осторожно выбралась из убежища. Положив руку на пистолет, она внимательно осмотрела местность. Никаких признаков человека с передатчиком. Миновав скалы, она двинулась в путь, тщательно прислушиваясь, не бродит ли поблизости подстерегающий ее убийца.

В направлении Табра виднелись мерцающие огни фонарей — это двинулась в путь поисковая группа. Темное пятно двигалось по пескам к Спутнику. Ганима направилась к северу, чтобы по большой дуге обойти группу, прячась в тени дюн. Стараясь сбивать шаг с ритма, чтобы не вызвать червей, Ганима пошла по пути, отделяющему Табр от того места, где погиб Лето. Она знала, что особую осторожность надо соблюдать возле канала. Ничто не должно помешать ей рассказать, как умер брат, защищая ее от тигров.

~ ~ ~

Правительства, если они удерживаются у власти достаточно долго, всегда имеют тенденцию принимать аристократическую форму. Ни одно известное в истории правительство не избежало такого пути. По мере того как развивается аристократия, правительство все в большей и большей степени начинает выражать интересы правящего класса — будь то потомственное дворянство, олигархи финансовых империй или укрепившаяся у власти бюрократия.

Политика, как повторяющийся феномен, «Учебное руководство Бене Гессерит»

— Почему он делает нам такое предложение? — спросил Фарад'н. — Это самое главное.

Принц и башар Тиеканик стояли в комнате отдыха личных покоев Фарад'на. Венсиция сидела здесь же, на низком голубом диване, скорее в роли зрительницы, нежели участницы. Она вполне осознавала свою унизительную роль, и это особенно бесило ее. После того как она открыла Фарад'ну суть заговора, в сыне произошла ужасающая и разительная перемена.

Время близилось к вечеру, приглушенный свет создавал ощущение комфорта в кабинете принца — помещение было уставлено книгами, выполненными в старинной манере из пластина, вдоль стен стояли стеллажи, заполненные проигрывающими катушками, блоками данных, кассетами шиги, мнемоническими умножителями. Все указывало на то, что этой комнатой часто пользовались по назначению. Потрепанные корешки книг, отполированный до блеска металл умножителей, потертые края блоков. В помещении был всего лишь один диван, но зато множество удобных, но отнюдь не роскошных стульев.

Фарад'н стоял спиной к окну. На нем была надета скромная черно-серая форма сардаукара, единственным украшением которой была золотая львиная лапа на петлицах. Он специально пригласил башара и мать в эту комнату, чтобы создать более непринужденную атмосферу, чем в формальном заседании в официальном зале приемов. Однако Тиеканик своими бесконечными «мой господин, то» и «моя госпожа, это» выдерживал дистанцию.

— Мой господин, я не думаю, что он сделал бы нам это предложение, если бы не мог его выполнить, — сказал Тиеканик.

— Конечно, нет, — вмешалась в разговор Венсиция. Фарад'н покосился на мать, заставив ее замолчать.

— Мы не оказывали на него никакого давления, не делали никаких попыток обеспечить эту доставку, которую обещал Проповедник, не так ли?

— Нет, — ответил Тиеканик.

— Тогда почему Дункан Айдахо, известный своей фанатичной преданностью Атрейдесам, предлагает передать нам в руки госпожу Джессику?

— Поговаривают о каких-то беспорядках на Арракисе, — снова заговорила Венсиция.

— Эти слухи ничем не подтверждены, — отрезал Фарад'н. — Возможно ли, что это дело рук Проповедника?

— Вполне возможно, — сказал Тиеканик, — но я не вижу достаточного мотива.

— Он говорит о том, что ищет для Джессики убежища, — продолжал Фарад'н. — Это вполне правдоподобно, если слухи…

— Совершенно точно, — произнесла Венсиция.

— Однако это может оказаться и своеобразной военной хитростью, — проговорил Тиеканик.

— Мы можем выдвинуть несколько предположений и исследовать каждое из них, — предложил Фарад'н. — Что если Айдахо впал в немилость у своей госпожи Алие?

— Этим можно объяснить происходящее, — сказала Венсиция, — но он…

— Что говорят контрабандисты, — перебил ее сын. — Почему бы нам…

— В это время года связь с ними всегда затруднена, — сказал Тиеканик, — и из соображений безопасности…

— Да, но тем не менее… — Фарад'н задумчиво покачал головой. — Мне что-то не слишком нравится это допущение,

— Не стоит слишком поспешно от него отказываться, — сказала Венсиция. — Все эти сплетни об Алие и священнике, как его…

— Джавиде, — подсказал Фарад'н. — Но очевидно, что этот человек…

— Он был для нас весьма ценным источником информации, — продолжала Венсиция.

— Я только что хотел сказать, что этот человек может быть и двойным агентом, — произнес принц. — Зачем ему самому обвинять себя в этом? Ему нельзя доверять и для этого есть основания.

— Я их не вижу, — заупрямилась Венсиция. Принца внезапно разозлила тупость матери.

— Примите мои слова как факт, матушка. Основания есть, я все объясню вам позже!

— Боюсь, что вынужден согласиться с вами, мой господин, — сказал Тиеканик.

Венсиция обиженно замолчала. Как они осмеливаются отодвигать ее на второй план, словно легкомысленную, пустоголовую бабенку? Словно у нее нет…

— Мы не должны забывать, что одно время Айдахо был гхола, — сказал Фарад'н. — Тлейлаксу… — он искоса взглянул на Тиеканика.

— Мы рассмотрим и эту возможность, — сказал башар. Он восхищался работой ума принца: быстро, пытливо, проницательно. Да, мастера тлейлаксу, восстановив личность Айдахо, могли вставить в его мозг некое приспособление, чтобы использовать Дункана в своих, неведомых пока целях.

— Но должен признаться, мне не удается понять их мотивов, — сказал Фарад'н.

— Вложение средств в наше достояние, — сказал Тиеканик. — Небольшая страховка на будущее?

— Я бы сказал, что это крупное вложение, — проговорил Фарад'н.

— И очень опасное, — вставила слово Венсиция.

На этот раз принц был вынужден согласиться с матерью. Способности госпожи Джессики были известны во всей Империи. Еще бы — ведь эта женщина учила самого Муад'Диба.

— Если узнают, что мы ее приютили, — ответил Фарад'н матери.

— Да, это будет обоюдоострый меч, — добавил Тиеканик. — Но надо сделать так, чтобы никто ничего не узнал.

— Допустим, — сказал Фарад'н, — что мы принимаем предложение. В чем ценность Джессики? Сможем ли мы в случае необходимости обменять ее на нечто более важное?

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});