Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Уничтожение убежища СС/46, одного из немногих укрытий, все еще не тронутых на второй день войны, было предотвращено в самый последний момент.

Подобно удару молнии первая десантная капсула врезалась в шоссе прямо перед центральным входом в купол. Толпу орущих на улице орков охватило смятение, несколько тварей было сожжено пламенем тормозных двигателей и расплющено под тяжестью летательного аппарата.

Края капсулы, взрываясь, разошлись, ударили о поверхность рампами и измололи тех из зеленокожих, которые успели опомниться и начали долбить топорами зеленый корпус.

На территории порта приземлилось еще несколько капсул, учинив такие же разрушения.

Последовательно уничтожая все вокруг болтерами и шипящим, словно из глотки дракона, химическим пламенем огнеметов, Саламандры присоединились к своим братьям Храмовникам в защите улья Хельсрич.

— Нас семьдесят, — сообщает он мне. — Семь отделений.

Его имя В'рэт, он сержант 6-й роты Саламандр. Прежде чем я успеваю заговорить, он произносит одновременно смиренно и почтительно:

— Сражаться рядом с вами — честь для меня, реклюзиарх Гримальд.

Признание заставляет меня опешить, и я не уверен, что смог скрыть удивление в голосе.

— Храмовники в долгу перед вами. Но скажи мне, брат, зачем вы пришли сюда?

Неподалеку от нас мои рыцари и воины В'рэта ходят и добивают раненых орков ударами меча. Штурмовик и его докеры делают то же самое, используя штыки лазганов.

В'рэт раскрепляет печати и снимает шлем. Даже тем, кто служил прежде рядом с Саламандрами, непросто бесстрастно смотреть на лицо одного из сыновей Ноктюрна. Геносемя их примарха реагирует на крайне радиоактивную поверхность их мира. Пигментация кожи В'рэта такая же угольно-черная, как и у всех воинов ордена, которых я видел без шлема. Глаза лишены зрачков и радужки, В'рэт смотрит на мир янтарно-алыми очами, словно кровь заполнила глазницы.

Его настоящий голос низкий, звуковое воплощение расплавленного камня, превратившего поверхность его мира в темную, бесплодную и серую пустыню. Очень легко представить себе, что эти воины пришли из мира, где текут реки из лавы и вулканы своим извержением заставляют чернеть небо.

— Мы последние из Саламандр на орбите. Повелитель Рожденных в Огне призвал нас, и мы повиновались.

Мне знаком этот титул. Я много раз слышал, как им именовали магистра их ордена.

— Магистр Ту'Шан, да покровительствует ему Император и впредь, сражается далеко отсюда, брат. Саламандры проливают кровь врагов на много лиг восточнее, у реки Болиголов, почерневшей от инопланетной мерзости.

В'рэт склонил голову в молчаливом согласии, и его огненный взгляд, поднявшись, обращается к куполу убежища в самом конце улицы.

— Это так, и я рад, что мои братья сражаются достаточно хорошо, чтобы заслужить похвалу из твоих уст, реклюзиарх. Повелитель Рожденных в Огне сражается рядом с военными машинами Легио Игнатум и Инвигилаты.

— Тогда ответь на мой вопрос, ибо время нам не союзник. Хельсрич пылает. Ты останешься? Ты будешь сражаться вместе с нами?

— Мы не останемся надолго.

Я подавляю гнев разочарования, и Саламандра продолжает:

— Нас семьдесят воинов, избранных для того, чтобы высадиться на планету здесь и остаться с вами, чтобы удержать порт. Мой повелитель услышал о вопиющем истреблении мирных жителей в захваченных прибрежных районах улья.

— Мало сообщений достигает наших союзников на планете. От них мы получаем также немного.

— Саламандры увидели твое тяжелое положение, благородный реклюзиарх. Магистр Ту'Шан услышал. Мы его клинок и его воля, мы обеспечим выживание большинства невинных душ улья.

— И затем уйдете.

— И затем мы уйдем. Наша битва — на берегах Болиголова. Наша слава там.

Одного этого достаточно, чтобы заработать мою вечную благодарность. Впервые за десятки лет от обуревающих меня чувств я не могу подобрать слов. Это все, что нам нужно. Это спасение.

Теперь мы сможем поквитаться с ними!

Я снимаю шлем, вдыхая серный воздух Хельсрича впервые за… недели? Месяцы?

В'рэт глубоко вдыхает, делая то же самое.

— Этот город, — он улыбается, и зубы белым жемчугом контрастируют с ониксовой кожей, — пахнет как дом.

Горячий ветер приятно овевает мою кожу. Я потягиваю В'рэту руку, и он сжимает мое запястье — знак союза между воинами.

— Благодарю тебя, — говорю я, встречаясь со взглядом его нечеловеческих глаз.

— Если вы нужны где-то еще, — В'рэт смотрит мне в глаза, — тогда исполните свой долг, благородный реклюзиарх. Мы будем стоять рядом. И вместе не позволим порту пасть.

— Сначала расскажи мне о войне на орбите. Есть новости о «Крестоносце»?

— Ситуация по-прежнему патовая. Печально произносить, но это так. Мы изнуряем врага битва за битвой, но это все равно что стрелять по скале. Немного можно добиться против такого подавляющего превосходства в силах. Пройдут еще недели, прежде чем ваш верховный маршал сможет рискнуть начать полноценный штурм, чтобы освободить небеса. Он прозорливый воин. Мои братья и я имели честь служить с ним вместе.

Слушая сержанта, я обретаю надежду. И связь с тем, что находится за разрушенными стенами этого проклятого города. Но я жду от него большего.

— А что с ульем Темпест? Они страдали так же, как мы.

— Пал. Занят врагом, а защитники отступили. В последнем сообщении говорилось, что город оставлен и выжившие отправились на встречу с полками Гвардии, которые сражаются рядом с моим повелителем.

Потрепанные защитники и отряды гвардейцев, пересекающие сотни километров пустошей. Подобное упорство достойно восхищения.

Этот мир никогда не оправится. Это ясно уже сейчас. Может, фатализм и не впитался в мои кости, но в том, чтобы жить во лжи, нет героизма. То, что мы делаем здесь, — это всего лишь попытка продать свои жизни как можно дороже. Мы сражаемся не потому, что можем победить, а только из ненависти.

У этого Саламандры есть своя судьба за пределами Хельсрича. Я понимаю это.

— Скоординируйте движение отделений с сержантом Бастиланом. Сфокусируйте внимание на самых западных районах, там скопление убежищ. Бастилан обеспечит вас необходимыми вокс-частотами, чтобы соединиться со штурмовиками, командующими защитой гражданских. Не ожидайте постоянной связи. Многие из вокс-башен города разрушены.

— Будет сделано, реклюзиарх.

— За Императора. — Я отпускаю запястье В'рэта.

Его ответ необычен и передает своеобразие его ордена.

— За Императора, — отвечает он. — И за Его народ.

Юризиан, мастер кузни и рыцарь Императора, запрокинул голову и расхохотался. Он не смеялся уже много лет, ибо не был наделен чувством юмора. Но увиденное сейчас повергло его в невероятное веселье. Так что он смеялся, забыв обо всем.

Звук эхом пронесся по громадному залу, резонируя от окованных металлом каменных стен и громадной фигуры из адамантия, которая уходила метров на пятьдесят в темноту.

Ординатус Армагеддон. «Оберон».

Единственные звуки здесь издавала броня Юризиана: пластины из керамита защелкали и зажужжали, когда рыцарь двинулся в обход громадного орудия. Он обошел его несколько раз, внимательно рассматривая, изучая каждую деталь — как собственными глазами, так и через ауспик брони.

Это, бесспорно, было самое прекрасное творение, которое он когда-либо видел аугментическими глазами.

В плане эстетики оно, возможно, и не взывало к поэту или художнику. Но не в этом дело. Это был триумф проектирования и воплощения, славный успех в задаче человечества создать величайшее оружие для уничтожения врага.

Грандиозная конструкция состояла из мощного, из трех секций, основания, которое держало на подставках и распорках оружейную платформу. Само орудие располагалось на ней. Юризиан раздумывал над каждой из частей безмолвной и отключенной военной машины.

Шириной «Оберон» был как два поставленных рядом массивных танка «Лендрейдер». В длину он был около пятидесяти метров, что придавало оружию сходство с длинным и сегментированным большегрузным транспортером. Можно было сравнить его и с лежащим на спине титаном.

Основание боевой машины разделялось на три секции — кабина управления с приводным модулем и дополнительно бронированной рубкой, грудная секция, державшая вес массивных металлических колонн, и, наконец, брюшной отдел, несший тот же вес, что и предыдущая секция. По бокам каждого из этих тяжелых модулей, под защитой еще более толстой брони, располагались энергетические установки. Юризиан знал, что это были гравитационные суспензорные генераторы. О подобных антигравитационных технологиях в Империуме уже позабыли, исключение составляли развернутые военные машины такого калибра.