Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

на твоей груди разрезаны. Им нужно исцелиться, а затем окрепнуть. Позволь Фоксглов помочь тебе. Я тебе предлагаю именно это.

Некоторое время он молчал, а потом произнес:

— Мой отец будет разочарован.

— Нами обоими, — закончил я.

Он откинулся в седле. Думаю, его немного утешили мои слова.

День, проведенный в пути, был бы хорош в любое другое время. Стояла мягкая для зимы погода. Дух Флитер окреп настолько, что ей хотелось оказаться впереди других лошадей, что я с радостью позволил. Мотли летела впереди, кружила над нами или некоторое время ехала на плече у Пера, а потом вновь улетала. Сегодня она казалась обыкновенной вороной с неразборчивым карканьем. Один раз я спросил её, пока она сидела на плече у Пера.

— Сколько слов ты знаешь?

Она склонила ко мне голову и переспросила.

— Сколько слов ты знаешь?

Пер почти улыбался.

— Она говорит прямо как вы.

Ухоженная дорога огибала холмы и проходила через несколько небольших городков. В каждом поселении мы останавливались и узнавали вести о Пчелке и Шун, а потом сообщали каждому трактирщику о большой награде за двух потерянных девушек. Новостей не было.

Той ночью мы устроились на ночлег в гостинице. Фоксглов, Риддлу, Ланту и мне достались теплые комнаты над кухней. А моих гвардейцев с Персиверансом разместили на чердаке над конюшнями. Роустеры остались спать в общем зале. Я, насколько смог, насладился хорошо приготовленной пищей и кружкой эля и рано ушел спать в свою комнату, но у роустеров были другие планы на эту ночь. Меня разбудил шум их драки. Я натянул брюки и бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу. К тому моменту, когда появился Риддл, я уже обзавелся синяком под глазом, двое мужчин лежали на полу, а третий забился в угол. Мы выпроводили всех троих в конюшни поостыть и пообещали трактирщику, что оплатим ущерб. Пока мы поднимались по лестнице, Риддл поделился со мной наблюдением:

— Обычно принцы не занимаются такими вещами.

— Я не слишком убедителен в своей роли, не так ли? Долгое время я размышлял, каково это быть признанным и законным членом династии Видящих из Оленьего замка. Теперь я нахожу в этом гораздо больше ответственности, нежели привилегий.

— Ты привыкнешь, — пообещал он, но я расслышал в голосе сомнение.

Утром число следовавших за мной роустеров сократилось на двоих. Что ж, у Фоксглов будет меньше проблем. Они забрали своих коней, оставив камзолы стражников. Невелика потеря. Фоксглов проспала всю потасовку, и я ничего не рассказал ей, ибо был уверен, что скоро ей все станет известно и без моего участия.

Было пасмурно, на небе клубились тучи, грозившие скорым снегом, ветер швырял в лицо ледяную крошку. Мы с Риддлом молча ехали бок о бок, полные дурных предчувствий. Думаю, мы оба опасались возвращения в замок. Наш отряд скакал тем же порядком, что и днем ранее, Лант и Персиверанс ехали позади нас с Риддлом. Слышались обрывки разговоров, по которым можно было предположить, что полученный опыт совместного боя сплотил их. Мальчик все ещё вел Присс, и её пустое седло каждый раз разжигало моё горе.

Я чувствовал себя, как пес, который бежит домой, поджав хвост. А где-то здесь, где-то рядом, была моя Пчелка, и я был так близок, чтобы узнать — где!.. Утро прошло почти без разговоров. Иногда ворона летала над нами и впереди, а потом возвращалась, будто проверяя, следуем ли мы за ней. Я так привык, что едва её замечал. Сегодня гораздо чаще она ехала на плече у Пера, а однажды я был удивлен, заметив её у Ланта.

Мы одолели небольшой подъем, когда увидели, что навстречу нам по дороге едет всадник верхом на гнедой лошади и ведет в поводу оседланного белого коня. Я изучал их мгновение. Всадник был невысоким и зябко кутался в плащ, глубоко надвинув капюшон. Они ехали быстро, но даже на таком расстоянии я мог сказать, что лошадь сильно измождена. Её голова с трудом поднималась после каждого шага, вот она начала притормаживать, и всадник сильно ударил её. Риддл сказал:

— Белая лошадь.

А я в тот же момент добавил:

— Белый плащ.

Я крикнул Фоксглов:

— Построй гвардейцев! Если я подниму руку, скачите галопом. Если нет — держите дистанцию.

Она кивнула, выполняя приказ, недовольная тем, что не может присоединиться к нам с Риддлом. Мы же тем временем пустили лошадей вперед, Лант и Персиверанс последовали за нами, хоть я и не просил их об этом. Я не сводил взгляда с всадника. Сперва он ехал, будто не замечая нас. Белый плащ убедил меня, что он был одним из сбежавших с поля боя Служителей. Когда мы подъехали ближе, он, казалось, вышел из оцепенения. Посмотрел на нас, вскрикнул и отчаянно пнул гнедую, пытаясь развернуть её. Лошадь с трудом, но развернулась, выполняя команду, и припустила рысью, но мы уже догоняли, перейдя с рыси на галоп и оказавшись по обе стороны от них. Риддл схватил вожжи, останавливая лошадь, всадник продолжал кричать и пинаться. Я узнал этот крик.

— Шун, Шун, стой! Ты в безопасности. Шун. Это я, Фитц — Баджерлок! И Риддл со мной. Мы здесь, чтобы отвезти тебя домой. Ты в безопасности. Шун, где Пчелка? Она была с тобой?

Оседланный белый конь трусил в стороне. Видимо, он следовал за гнедой, не имея понятия, что ещё делать. Риддл остановил свою лошадь, быстро спешился и подбежал к Шун. Она пнула его, снова закричала и свалилась ему на руки. Я тоже спрыгнул с лошади, взял поводья и глупо стоял рядом, пока он гладил её по спине, приговаривая, что все в порядке, и она в безопасности, уже в безопасности.

Её плач быстро перешел в истеричные рыдания, прерываемые задыхающимися всхлипами.

— Пчелка? Шун, где Пчелка? Шун, взгляни на меня. Ты знаешь. Где Пчелка?

Спокойные вопросы Риддла заставили её потрясти головой и зарыдать ещё громче. Во мне росла страшная убежденность. Белый конь подошел поближе. Я не обращал на него внимания, пока он не оказался достаточно близко, чтобы я взял его оборванные вожжи. Две лошади, два седла, одна всадница. И это не Пчелка. Седло на гнедой было определенно изготовлено в Калсиде, а то, что было на белом коне, отличалось от всего виденного мною ранее. Спереди седло было высоким, а сзади низким, и казалось не слишком-то удобным.

Пчелка, где же ты? Ты скакала на этом коне?

— Том Баджерлок.

От удивления я повернулся. Её голос казался неправдоподобно высоким от слез. Она откинула капюшон, волосы