"Фантастика 2025-162". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Greko

— Благодарю, — ровным тоном произнёс я.

Оператор второго класса Гуссейнов натянуто улыбнулся и кивнул, возвращаясь к своему планшету. Странно, что он сам не закинулся такой таблеткой, фельдшер заметно нервничал. Я ещё раз, по-новому, оглядел медблок, осиротевший без госпожи старшего мичмана и фактически заново выстроенный на новомосковской верфи. Раньше было лучше.

Я молча вышел в коридор, вернулся в каюту номер один. Сон по-прежнему не шёл, но в этот раз по другой причине. Я чувствовал невероятную работоспособность, которую просто жаль было тратить на сон без сновидений, так что вместо этого взял планшет и принялся составлять план действий, просто на случай, если Его Величество всё-таки мёртв, а Империя теперь в руках врага. Или даже не в руках врага, а просто расколота и мы находимся на враждебной территории. Я исходил из худшего варианта, чтобы быть готовым ко всему.

Присягу я не предавал, оставаясь верным Империи и Его Величеству, но даже с этой чудо-таблеткой определить где свои, а где чужие в этой ситуации, было нереально. Каждого придётся рассматривать по его поступкам, но одно я знал точно — адмирал Бородин нам не друг. Значит, в генеральный штаб космического флота пробрались враги, и если они сумели проникнуть даже туда, то могут быть где угодно.

Слишком много неизвестных переменных, слишком много вопросов без ответа.

Нет, я мог бы, конечно, отправиться к системе Гамма-Июль. Если мы полетим прямо сейчас, опоздание выйдет всего на несколько дней, и я смогу даже оправдаться перед комиссией генштаба. Мало ли что может случиться в полёте.

Но что-то мне подсказывало, что здесь есть какая-то подстава. Не просто так меня пытались убрать подальше от событий. У меня достаточно много врагов, в том числе крупных, и среди имперских дворян тоже. Особенно среди дворян.

— Выходим из гиперпространства, Королёв-12, — объявил вахтенный по интеркому.

Ещё одна освоенная система Империи, с обитаемой планетой, на которой вовсю шло терраформирование. Не идеальный мир, как Новая Москва, конечно, Королёв был по большей части безжизненной ледяной пустыней, а жить люди могли только на узкой полоске суши вблизи от экватора. Но по всем остальным параметрам вроде гравитации и состава атмосферы Королёв отлично подходил для жизни людей, и теперь на обоих полюсах трудились установки терраформирования, топящие льды. Если бы эта планета находилась где-то на задворках Империи, то никому бы и в голову не пришло её колонизировать, но близость к столице делала её колонизацию как минимум рентабельной.

На дальней орбите болтался ретранслятор гиперсвязи, и связь появилась сразу же, как только мы вышли, так что я немедленно полез проверять новости.

По всем официальным каналам и пабликам транслировалась запись какого-то балета. Независимые источники информации хранили молчание.

Приказов нам тоже не поступало. Генштаб, видимо, ждал нашего доклада из Гаммы-Июль, чтобы выдать дальнейшие указания.

Я попытался связаться с кем-нибудь из своих новомосковских знакомых, но ничего не выходило. Теперь всё стало ясно, Новую Москву глушили. Как рыбу в пруду.

Из своей каюты я вышел энергичным пружинящим шагом, направился прямиком к подполковнику Игнатову. Разведчик в своей каюте занимался тем же самым, что и я пять минут назад, усердно пытался дозваться до своих контактов в столице.

— Господин полковник! — позвал я тихонько. — Столицу глушат, бесполезно.

— По всем диапазонам, гады… — процедил он, поднимаясь из-за стола. — Что с глазами, командор? Зрачки как точки.

Будь я в обычном своём состоянии, я бы напрягся или смутился, или бы даже испугался. Но в нынешнем состоянии меня это нисколько не волновало.

— Побочный эффект успокоительного, — сказал я. — Видели, да? Балет транслируют вместо новостей.

— Видел… — проворчал Игнатов.

На его планшете как раз виднелась включенная трансляция, убранная в уголок. Девушки в белых пачках грациозно поднимали ноги и скакали по сцене под музыку.

Теперь я мог заметить, что подполковник тоже растерян и не знает, что делать. Раньше он мне казался твёрдым как камень.

Значит, надо брать всё в свои руки.

Если Империю не спасём мы, её не спасёт никто.

Вдруг трансляция балета сменилась длинным писком зуммера, и мы с Игнатовым синхронно повернулись на звук. Картинка сменилась.

— Что-то новенькое, — хмыкнул разведчик, и мы подошли поближе, а он развернул видео на всю ширь.

Теперь вместо тонконогих красавиц нам показывали чуть ли не десяток мужчин за длинным столом. Трое сидели, остальные стояли позади, на фоне, все они были одеты либо в чёрные траурные костюмы, либо в официальные мундиры с большими звёздами.

— Подданные Империи! — хорошо поставленным голосом произнёс один из них, армейский генерал, сидящий посередине, во главе стола.

Игнатов затаил дыхание. Я спокойно и равнодушно вглядывался в людей на экране. Большинство казались незнакомыми, но некоторых из них я точно уже видел, на официальных приёмах или в новостях.

— В тяжёлый, критический час для судеб Отечества обращаемся к вам мы, регент и совет регента! — продолжил генерал.

— Это же Димитриевский-Крейц, — я ткнул пальцем в одну из фигур за спиной генерала.

— Тихо! — зашипел на меня Игнатов.

Граф Димитриевский, бывший губернатор Зардоба. Один из моих врагов, снятый с должности за свои преступления, и пусть он далеко не первое лицо в этом совете регента, сам факт его присутствия бросал тень на всю эту структуру.

Флотские в совете тоже присутствовали, малознакомый адмирал стоял сзади справа. Я быстро нашёл в сети фотографию адмирала Бородина. Да, это он. Нет, в Гамма-Июль мы точно не летим.

Собственно, в этом совете регента были представители всех фракций и служб, даже Имперской Службы Безопасности. Вот только безопасников представлял даже не генерал, а всего лишь полковник, и это наводило на определённые мысли.

— Враги Империи осмелились на страшный, невообразимый теракт! Посягнули на жизнь и здоровье нашего любимого Императора! Его наследников! — сверкая глазами, продолжал вещать самопровозглашённый регент. — За жизнь Его Величества сейчас борются лучшие врачи Новой Москвы. Но он ещё покарает всех причастных к этому бесчеловечному акту насилия!

Если бы не таблетка, я бы сейчас, наверное, запустил этим планшетом в стену в приступе праведного гнева. Но в данный момент мой мозг просто фиксировал происходящее, словно холодная машина на сверхмощном процессоре.

— … решением регентского совета объявляется трёхдневный траур! Империя никого не забудет! — объявил генерал.

Я посмотрел на подполковника Игнатова. Разведчик стоял неподвижно, как статуя, бледный от гнева, и сжимал кулаки.

— Будет проведено тщательное расследование! Никто не уйдёт от наказания! — генерал ткнул пальцем в камеру. — И мы все должны сплотиться в эту трудную минуту! Сплотиться вокруг нашего отважного Императора и его регентского совета!

Я скрежетнул зубами. Похоже, действие таблетки заканчивалось. Внутри разгоралась чудовищной силы злоба, захлёстывая всё как лесной пожар. Как смеют они…

Трансляция прервалась. Я ожидал, что этих уродов сменит экстренный выпуск новостей, но вместо него снова включился балет. Я вновь покосился на Игнатова, который продолжал стоять неподвижно, глядя сквозь экран. Спустя секунду он будто стряхнул наваждение, помотав головой, и посмотрел мне прямо в глаза.

— Что скажете, командор? — хрипло сказал он.

— Скажу, что это всё чушь собачья, — сказал я.

Голос мой прозвучал так же хрипло. В глотке пересохло от злости.

Глава 4

Подполковник Игнатов отмотал трансляцию назад и поставил на паузу, чтобы мы могли рассмотреть весь так называемый регентский совет на стоп-кадре. Вот они, слева направо. За столом сидели трое, слева экс-министр иностранных дел Зайчинский, в центре армейский генерал Слюсарев, зачитывавший обращение к народу, а справа сидел лидер партии пацифистов Стечковский.