Подземелье - Ваня Мордорский

глаза, как в начале боя вновь вспыхнули и они резко ускорилась. Движения ее смазались, для постороннего взгляда, однако Зур’дах мог видеть все. Скорость, которую сейчас под Силой Крови демонстрировала Таля, была даже быстрее скорости Маэля.

Зур’дах взглянул мельком на Кайру, и явно увидел, что сейчас она ЗА девочку, а не против, как вначале боя.

Таля один за другим вколачивала удары в тела гноллей, с еще большей ненавистью и силой. Проскальзывала мимо них, уклонялась от их ударов и снова одному заехала в пах. Только теперь он уже согнулся и свалился на пол окончательно.

У них не шансов.

Упавшего гнолля девочка буквально схватила двумя руками за шкирку, и швырнула в двух других.

Сильная.

Вся следующая минута была избиением гноллей. Под одобрительные выкрики публики, она ломала им ступни, выворачивала пальцы. У одного выхватила топор, и им же поотбивала руки, и в ее руках он мелькал как игрушечный.

Однако, никаких смертельных или добивающих ударов. Просто избиение. Она прекрасно знала, — убивать никого нельзя.

Когда на арене остались четыре едва шевелящихся тела бой закончился.

Зур’дах, да и остальные были под впечатлением. Поэтому все оставшиеся бои им показались скучными.

Даже бой Турхуса против здорового скорпа был не так интересен. Какое-то время тот поигрался с тварью, используя преимущество в скорости, но потом вколотил копье, сначала в одну уязвимую точку, между передней клешней и броней, а затем и во вторую за острым хвостом твари.

— Видели? Бил только туда, куда надо, — ткнул пальцем в Турхуса однорукий, — На той неделе вы запоминали уязвимые точки скорпа. Вот для чего это вам нужно.

Все бои длились часа три, потому что между ними были небольшие перерывы, пока уберут труп очередной твари.

Когда все закончилось, Зур’дах как-то взгрустнулось. Впервые он побывал на подобном и даже забыл, что они такие же. Что они будут выходить на Арену, и что на них убудет смотреть толпа, что-то кричать, хлопать, шуметь, а они будут убивать других тварей.

Сразу после окончания, однорукий повел их в подземные помещения под Ареной. Перед одной из комнат, он выстроил детей, и сказал:

— Там сидят ваши собратья, и они сегодня хорошо сражались, пусть и не насмерть. Вы должны их поздравить.

Так что Зур’даху пришлось жать руку как Турхусу. так и остальным старшим, сегодня выходили на Арену. Однако это произошло так быстро, что он даже ничего не почувствовал.

Возвращаясь все дети обсуждали увиденное, особенно самые яркие бои. Громче всех, как обычно, был Маэль:

— Видал как та девка разделала тех четверых? Бам! Бам! Бам! И все, лежат псы, скулят, зубы собирают, слюни текут, кровь брызжет. Красота!

Кайра недовольно насупилась. Похвалы Тале ей были неприятны. Она помнила как легко ее отделали в тренировочном бою. Обида, все же, осталась.

Зур’дах был полностью согласен с Маэлем. Запомнился среди всех боев, именно бой Тали. Он был самым эффектным и зрелищным. И что-то в ней, в Тале, Зур’дах определенно начинало нравится.

Может то, что она была старше и уже успешно выступала в Ямах?

Глава 115

Бойцовские Ямы Айгура. Особняк

Айгур злился. А как могло быть иначе, если пыльца забвения почти закончилась? Впрочем, как и деньги.

Да, деньги уходили как в пустоту, а всё из-за того нескольких неудачно наложившихся друг на друга обстоятельств. Даже то, что часть прибылей он был обязан отдавать Роду, который и предоставил ему это место — Ямы, для пользования, — казалось уже мелочью. Он никогда не отдавал им все, более того, за последние несколько месяцев он не отправил вниз ни одного золотого.

Он знал грядут изменения в жизни всех дроу, но об этом ни Род, ни Варгус пока не знают. Поэтому то последнее и совершенно идиотское требование Посланника, — отправлять детей-мутантов выше определенного круга развития вниз, для испытаний, пусть засунут себе в задницу — так решил Айгур еще тогда.

То, что большей части дохода он лишился по независящим от него условиям бесило еще сильнее — не собственный просчет, а случайность в виде одного безродного дроу-управляющего.

Хорошо хоть радовали бойцы: последние бои проходили хорошо, без лишних жертв и с хоть какими-то доходами в виде удачных ставок. Самые старшие уже почти выросли и интерес к ним уже естественно угасал — четырнадцать-пятнадцать лет для гоблинов совершеннолетие, а значит они равны обычным взрослым бойцам, со всеми вытекающими. По большому счету, следовало задуматься о том, как их использовать максимально выгодно, возможно слить в зрелищном бою на выживание. Айгур вздохнул и взял хрустальный сосуд, где хранились остатки пыльцы забвения, — две щепотки, не больше, — жалкое зрелище, этого не хватит даже для полного погружения.

Звуки с тренировочных площадок вернули к мыслям о набранных в этом году гоблинах-мутантах. С момента их набора прошел всего год, и их конечно же нужно тренировать и тренировать. Какие бои? — Рано.

Но…Айгур бросил взгляд на хрустальный сосуд с пыльцой, — деньги, на нее нужны деньги. Пыльца, в его случае, расходовалась с катастрофической скоростью.

Без пыльцы, — подумал Айгур, — Я не смогу увидеть ее — Праматерь. И не смогу Познать новое из Областей Тьмы.

Образ окутанной длинными белоснежными волосами дроу-паучихи всегда стоял перед глазами, днем и ночь, но это было совсем не тоже самое, что увидеть ее вновь во Тьме, во всей объемности и реальности образа.

Я обязан достать и деньги, и пыльцу!

Айгур стиснул челюсти и сжал кулак. Тьма в тот же миг метнулась к нему, собираясь в полосы, больше напоминающих оживших змей. Никогда ранее он не обладал такой властью над энергией Тьмы. Сейчас же…сейчас он пожалуй был сильнее подавляющего большинства Хозяев Ям, если не всех. Наверно, только старый Друхус Трехлапый мог потягаться с ним. Всему виной Воля — ее многие недооценивали или считали абстрактным понятием, но Айгур в тех образах Тьмы, которые улавливал во время использования пыльцы понял ее важнейшее