Цвет сверхдержавы - красный. Трилогия (СИ) - Сергей Симонов

   – Собираюсь, – коротко ответил Королёв.

   Он решил было, что Челомей будет приставать к нему с идеей запуска прототипа импульсного корабля. Королёв всё ещё считал эту затею бредовой. Но Челомей заговорил не об этом.

   – У тебя вторая ступень, по моим прикидкам, на орбиту выходить должна? (В АИ первый спутник запускали на Р-5-3, поэтому Челомей пока может определить возможность выхода 2й ступени Р-7 на орбиту только расчётом)

   – Да, – кивнул Королёв. – А что?

   – Не выводи её на орбиту, – убеждённо произнёс Челомей. – Сделай что хочешь, но ступень с орбиты после вывода спутника сведи.

   – Да зачем? – удивился Королёв. – Пусть себе летает. Через несколько недель сама затормозится об атмосферу и сгорит.

   – Идея у меня есть, – сказал Челомей. – Как американцев на место поставить. Если интересно, могу приехать с плакатами и всё рассказать. Но чтобы был эффект внезапности, надо до поры до времени вторую ступень на орбиту не пускать.

   Сбить спесь с американцев Сергей Павлович хотел не меньше Хрущёва, и потому заинтересовался.

   – Можно на бак окислителя противосопла поставить. Мы уже поставили небольшие, для торможения при отходе головной части, можно ещё усилить эффект и для увода поставить. И дать давление наддува под конец чуть побольше. Давай завтра созвонимся, и приезжай, – предложил он. – Лучше даже прямо в Главкосмос, там Келдыша заодно поймаем. (Подобная система с противосоплами в баке окислителя использовалась при запуске «Спутника-3» http://www.astronaut.ru/bookcase/books/afanasiev3/afanasiev3.htm)

   – Надо бы ещё Щёлкина, – сказал Челомей. – А, кстати, вот и он. Кирилл Иванович, можно вас на минутку?

   Академики собрались на следующий день. Челомей пока академиком не был, но не сомневался, что будет.

   Когда он развернул перед ними плакат, Королёв с удивлением узнал в представленном на рисунке космическом аппарате вторую ступень его «семёрки», надставленную примерно десятиметровым модулем, на котором виднелись крестообразные панели солнечных батарей.

   – Выглядит внушительно, – сказал Сергей Павлович.

   – Так на то и расчёт! – усмехнулся Челомей.

   – Ну, и что это за хреновина?

   – Ты, Сергей Палыч, ориентацию в пространстве отработать собираешься? А маневрирование на орбите? – спросил Челомей. – Вот тебе летающий стенд для отработки. Приделаем к твоей второй ступени мой модуль, и будет у тебя на орбите управляемый маневрирующий спутник длиной 40 метров. Прикинь, как американцы обос..утся, когда над головой это увидят.

   – Погоди, погоди... – сказал Королёв. – Ты хочешь сказать, что эта штука будет маневрировать на орбите?

   – Ну конечно! Менять ориентацию и маневрировать немного, – пояснил Челомей.

   – Я представляю, как это чудовище подлетает к Вашингтону и принимает вертикальное положение, – Келдыш усмехнулся. – Учитывая, как они перепугались при запуске нашего спутника...

   – Пф-ф! – фыркнул Королёв. – А если они решат, что она прицеливается в Белый Дом? Не, товарищи, так и войну начать недолго. Кстати, а зачем ты Кирилла Иваныча пригласил?

   – Вот, слушайте, – начал Челомей, разворачивая следующий плакат.

   В течение следующих нескольких минут в кабинете научного директора Главкосмоса был слышен громовой хохот.

   – Это надо Никите Сергеичу показать, – решил Келдыш. – Я договорюсь о встрече.

   – Кирилл Иваныч, а вы сможете собрать несколько микротермоядерных зарядов разной мощности? – спросил Челомей. – Что-нибудь от 5 до 20 килотонн, чтобы взрывать по нарастающей?

   – Соберём, – кивнул академик Щёлкин. – Вы только систему прицеливания продумайте как следует, чтобы не промахнуться. А то будет выглядеть нереально.

   – А мы вокруг точки прицеливания по три радиомаяка поставим, на буйках, – предложил Королёв. – Или даже световые маяки, чтобы видно было только сверху. И прицеливаться будем в точку пересечения медиан треугольника. Можно даже всю конструкцию чем-то соединить, чтобы буйки не разносило волнами в стороны.

   – Да, в общем-то подводный взрыв всё равно захватывает приличную площадь, – заметил Келдыш. – Если даже промахнёмся на десяток-другой метров, в темноте американцы не заметят. Меня больше остаточная радиоактивность беспокоит.

   – При наших испытаниях остаточная радиоактивность была на значительно более низком уровне, – подсказал Щёлкин. – Термоядерная реакция «дожигала» непрореагировавший остаток запала. Наведённая радиация присутствовала, конечно, но также в меньшей степени.

   – Это могут списать на остаточную ионизацию в месте удара луча, – подсказал Челомей. – Главное, чтобы луч выглядел правдоподобно.

   – Как ты собираешься сгенерировать такой гигантский электрический потенциал? – спросил Королёв.

   – Взрывомагнитным генератором, – ответил Челомей. – Документацию по нему Серов предоставил. Мы уже опытный образец собрали и испытали. Спутник будет ориентируемый, поэтому можно аккуратно вытолкнуть взрывогенератор в космос, соединив его со спутником длинным кабелем. Если рванёт метрах в 50 от спутника, система ориентации удержит грубую наводку. Потом аккуратно корректируем прицел, и стреляем.

   Хрущёв, выслушав предложение «академиков-заговорщиков», тоже долго хохотал.

   – Вот ведь! Вроде, взрослые серьёзные мужики... Академики... А отмочат иной раз почище провинциального секретаря райкома или председателя колхоза. Вы что же, любую херню, что я сморозил, в жизнь воплотить пытаетесь? Товарищи, вы этак Эйзенхауэра в гроб вгоните! До инфаркта доведёте, – произнёс он, наконец, вытирая слёзы смеха. – А мне с ним ещё договариваться! М-да... Но задумка мне нравится... Вкусная задумка...

   – Мы это учитываем, – сказал Королёв. – Стрельбы можно провести в начале 1959 года, как раз успеем всё подготовить и отработать все системы. Тогда у Айка будет почти 9 месяцев, чтобы отлежаться. Зато у нас на переговорах будет увесистый аргумент.

   – Сергей Палыч, ему уже лет много! Смотрите, не переборщите! Кроме шуток, я серьёзно, – сказал Хрущёв. – Кстати, а что такое взрывомагнитный генератор?

   – Устройство, преобразующее энергию взрыва обычной взрывчатки в мощный импульс электрического тока, – пояснил Челомей. – Не знаю, где ребята Ивана Александровича это выкопали, но весьма пригодилось.

   – Гм... Погоди-ка. Что-то мне такое говорили про электромагнитный импульс... – припомнил Хрущёв.

   – Ну да, в общем, это всё из той же оперы...

   Никита Сергеевич задумался.

   – Я вот думаю, насчёт авианосных соединений. А если перед ударом крылатых ракет запустить в ордер торпеду с таким генератором? Чтобы выстреливался из торпеды в воздух и создавал мощный электромагнитный импульс? Тогда можно вырубить ПВО соединения, в этом случае значительно больше крылатых ракет достигнут цели.

   – Мы в этом не специалисты, – ответил Королёв. – Это с моряками обсуждать надо. И с электронщиками.

   – Теоретически, может получиться, – сказал Челомей. – Но надо очень хорошо всё посчитать. Мощность генератора, зоны поражения, количество торпед, точки подрыва... Сергей Палыч прав, надо моряков подключать.

   – Позвоню Кузнецову, поручу покумекать над этим, – решил Хрущёв. – А вы, товарищи, работайте. Осечки быть не должно.

   Первое огневое испытание ракеты Р-12 было проведено в марте 1957 г. в НИИ-229 в г. Загорске. Испытание оказалось успешным. Следом сразу же были проведены еще три огневых испытания. Первую летную ракету под индексом М2-3 отправили с завода №586 на полигон Капустин Яр 5 мая 1957 г. Ракету погрузили в специальный вагон, и в начале лета она прибыла на полигон.

   Испытания проводились на площадке №4 «Н» («новая»), техническая позиция оборудована в монтажно-испытательном корпусе площадки №20, стартовая позиция – на площадке №21.

   На полигон приехали почти все главные специалисты ОКБ: М. Янгель, В. Будник, Л. Васильев, В. Ковтуненко, Н. Герасюта, Б. Губанов, В. Грачев (ведущий конструктор ракеты), проектанты, конструкторы, двигателисты, управленцы, баллистики, прочнисты, испытатели. Руководил бригадой подготовки и проведения пуска испытатель Загорского НИИ Анатолий Бабушкин. Председателем госкомиссии назначили генерал-лейтенанта Андрея Соколова.

   Прилетел на полигон и Сергей Павлович Королёв. Раздосадованный недавним неудачным первым пуском Р-7, он, посмотрев на длинную тонкую Р-12, сказал: «Это что за карандаш? Он сломается, не успев взлететь».

   Михаил Кузьмич Янгель лишь усмехнулся.

   По данным, полученным через председателя КГБ Серова, ещё в ходе изготовления первой опытной партии, ракета была доработана. Заново спроектировали и отработали на стендах, насколько это было возможно, систему отделения головной части. Чтобы импульс при отделении не влиял на точность попадания, скорость отведения головной части пневмотолкателем максимально уменьшили, задросселировав магистраль. После разделения сама ракета тормозилась, чтобы избежать соударений с головной частью.