"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Сударева Инна Мышь из Минска

Леонардо во дворе склонился над ручкой эданны.

Адриенна покачала головой:

– Да, это будут тяжелые дни…

Как в воду глядела.

– Моего обожаемого супруга, эданна, вы знаете. А это моя падчерица, Адриенна СибЛевран.

Адриенна чуть склонила голову.

Фабиана Маньи скривилась.

Адриенна выглядела непозволительно красивой. Черные волосы дана не стала заплетать в привычную косу, вместо этого распустила их и перехватила по лбу серебряной лентой. Черное платье сливалось с черным шелком волос. Серебряное нижнее платье переливалось в свете свечей. И никаких украшений. Девушкам они не полагаются, да и ни к чему.

Рядом с ней разнаряженными курицами казались и эданна Сусанна, и эданна Фабиана. И обе прекрасно это понимали.

– Рада знакомству, эданна Маньи.

– Очаровательное дитя, Сусанночка.

– Дан Вентурини. Его дочь, эданна Леони, ее сын, дан Леони.

– Какое милое дитя! Подойди сюда, малыш, хочешь засахаренную грушу?

Если Фабиана решила показать, как она любит детей, – зря. Анжело поддаваться не собирался.

– Нет!

– Я решила не брать с собой своих малышей, сейчас такая плохая погода…

– Какая жалость! – Леонардо смотрел на эданну глазами расстроенного спаниеля. Простите, собачки. – Обожаю детей. А ваши такие очаровательные и умные, так воспитаны… все в свою восхитительную маму.

Эданна расплылась в улыбке. Ах, хвалите меня, хвалите…

Адриенна потихоньку сместилась к камину. Протянула руки к огню. Такому живому, теплому, уютному, настоящему… Да, настоящему.

Танец пламени не обманывает, а вот слова Леонардо – фальшивка. И слова эданны Фабианы – тоже фальшивка, это чувствуется, как будто в зале звенят расстроенные лютни и струны перебирают корявые кривые руки.

Они поют друг другу, они фальшивят, лгут, подличают… но сказать правду – как?

Мне нужны деньги, и я согласен терпеть твое страхолюдие.

Мне нужен молодой муж, и я готова за это платить.

Все присутствующие это видят, понимают… и молчат. Как сказать такое вслух? И куда потом девать и взбешенную эданну, и противного Леонардо?

Лучше уж помолчать. И пусть выписывают вензеля друг напротив друга. Авось да и сшипятся?

Адриенна смотрела в камин и думала про Энцо.

Ни весточки. Ничего…

Он не имеет права ей писать. Она чужая невеста.

Она не имеет права о нем думать. Но думает чаще, чем хотелось бы… и почему-то ей кажется, что там, далеко, в столице, сердце Лоренцо Феретти бьется в такт с ее сердцем.

Он тоже думает о ней, вспоминает, и у Адриенны становится теплее на душе. Хотя они не сказали ни слова о любви.

Наверное, и не скажут никогда. И все, что ей будет доступно, – это вот так… стоять, смотреть в огонь, чувствовать на груди тяжесть медного крестика.

Больно.

Почему так больно?

Адриенна привычно глубоко вздохнула, унимая тоску. Она знает, любая боль проходит рано или поздно. Даже самая страшная. Только вот рано – или поздно? И не будет ли это слишком поздно?

Позади ворковали «влюбленные» Фабиана и Лоренцо. СибЛевран готовился встречать Рождество.

– Дорогой, ты был сегодня восхитителен!

Эданна Ческа улыбнулась своему высочайшему любовнику. Вытянула ножку, полюбовалась собой… великолепное зеркало!

Только что оно отражало весьма фривольную картину…

– Принеси вина, любовь моя. И иди сюда. – Филиппо поманил любовницу пальцем.

Эданна улыбнулась еще обворожительнее:

– Конечно, мальчик мой. Уже несу.

– Где ты взяла это зеркало? Я хочу такое же в свою спальню. Чтобы ты навещала меня, и я смотрел… ты в нем чудесна.

– Так забери его, – пожала плечами Ческа. – Таких сейчас не найдешь, это работа мастера Сальвадори.

– Мастер Сальвадори?

Филиппо о нем особенно и не помнил, вот еще… Ческа не стала просвещать любовника. К чему?

– А пока…

Она поднесла кубок к губам и сделала глоток, показывая, что не отравлено.

Алые капли вина покатились по полным губам, по груди, скатились в ложбинку, больше открытую, чем прикрытую пеньюаром из белых кружев, Ческа провела вслед им пальцем…

Кубок она протянула – и он тут же улетел в сторону, принц подтянул к себе любовницу, навалился, подминая ее, отбрасывая в сторону легкое кружево… и не заметил, как улыбнулась Ческа.

Так-то!

Ничто не заменит опыта. И никто не заменит ее в постели Филиппо! Она не позволит…

Жаль только, детей не получается. Очень жаль…

Впрочем, говорят, в столице есть знахарка, которая может и приворожить, и отворожить, и дать снадобье, которое поможет зачать ребенка… Если к весне ничего не получится, Ческа обязательно к ней сходит!

А пока – да, дорогой! О, да, да, ДА-А-А-А-А-А!!!

Столица готовилась к Рождеству.

Адвент[36] был в разгаре. Он начался еще десять дней назад, и город украшался что есть сил. Устанавливались рождественские ели, вешались гирлянды…

К Непорочному зачатию Девы Марии все было уже готово. Пахло выпечкой, жареными каштанами… Мия их не слишком любила, но в такое время?

Церкви украшались яслями и хлевами. Пока еще без фигурки Божественного Младенца, она появится только на Рождество. Но и сейчас было на что посмотреть.

В некоторых церквях целые деревни воссоздавали!

Дома украшались венками Адвента, сплетенными из еловых веток. В венки устанавливались четыре свечи – по числу четырех воскресений до Рождества.

А после Непорочного зачатия Девы Марии начались и гулянья.

Песни, музыка, танцы прямо на улицах.

Уличные музыканты одевались пастухами, и никто не гнал их прочь. Наоборот, считалось хорошей традицией зазвать их к себе в дом.

Джакомо этого не одобрял, так что Серена и Джулия сидели под замком. А вот Мия гуляла по столице в свое удовольствие.

Выпила горячего глинтвейна, съела вкусный коржик, потанцевала на одной из площадей… кто узнает в ней дану Феретти?

Никто. И лицо у нее другое, и выглядит она старше, и одежда у нее, как у ньоры. Мия хотела посмотреть город изнутри.

Пока еще идут гулянья.

За девять дней до Рождества начнется Новенна[37]. В храмах будут читаться молитвы, дети вытеснят с улиц музыкантов и станут ходить по домам, исполняя песни или читая стихи. Им надо давать монетки и сладости, чтобы следующий год был богатым и сладким.

Потом придет время сочельника. На столе не будет мяса, будут только рыбные блюда. Королем стола станет жареный угорь. Они уже приглашены к Лаццо, и Мия очень этим довольна. У нее есть красное платье, и для девочек все тоже заказано, только другого оттенка.

В том году они Рождество не отмечали, не хотелось после эпидемии, а в этом обязательно надо, а то как же!

Но самой Мии возиться не хотелось, а вот помочь Марии – пожалуйста. Они придут к Лаццо, все вместе сходят к мессе, вернутся домой, отметят сочельник, а на следующий день настанет Рождество.

И начнется застолье.

Это семейный праздник, поэтому никто и никого не приглашает. Никто и не придет.

Будут подарки, будет стол, песни, смех, пирушка для родных и друзей… и обязательно венки из омелы. Только вот целоваться у них некому… разве что Фредо и Марии.

Вот ведь пара…

Он старик уже, да и она не молодуха. Оба полные, некрасивые… как казалось Мии с высоты ее аж четырнадцати полных лет. Но как они друг на друга смотрят! Даже завидно становится.

От таких взглядов и на душе теплее…

Сгорит в камине рождественское бревно, и Фредо торжественно выгребет пепел, чтобы сохранить его до следующего года – это должно принести удачу.

Серена с Джулией уже сделали маленький вертеп[38] у них дома. А Мария украшает дом Фредо.