Авторская энциклопедия фильмов. Том I - Жак Лурселль

♦ По быстроте событий, динамичности постановки и находчивости сценария это шедевр нуара, блистательное и безупречное (особенно в 1-й части) упражнение в стиле. Сюжет относительно непредсказуем, благодаря уму и безупречной двуличности персонажа, сыгранного Престоном Фостером, лишенного традиционных признаков «злодея». Но талантливый режиссер Фил Карлсон становится в каком-то смысле жертвой собственных достоинств. Он так ярко и ошеломляюще завязывает действие, так точно, несколькими решительными штрихами, описывает всех персонажей, что довольно быстро растрачивает все возможности сценария, между тем довольно изобретательного. Карлсон — специалист по великолепным и ярким началам: он идет прямиком к цели, но ему каждый раз не хватает тонкости, конструктивности и подготовки, необходимых для того, чтобы выстроить таким же образом целый фильм. Прекрасное начало, но до финала не хватило дыхания.

Karl May

Карл Май

1971 — ФРГ (187 мин)

· Произв. TMS Film (Бернд Айхингер)

· Реж. ГАНС-ЮРГЕН ЗИБЕРБЕРГ

· Сцен. Ганс-Юрген Зиберберг

· Опер. Дитрих Ломан (цв.)

· Муз. Малер, Шопен, Лист

· В ролях Хельмут Каутнер (Карл Май), Кристина Зодербауем (Эмма), Кате Гольд (Клара), Аттила Хорбигер (Диттрих), Лиль Даговер (баронесса Зуттнер), Вилли Тренк-Гребич (журналист Лебиус), Мади Раль (вдова издателя Мюнхмайера), Хайнц Моог.

Карла Мая, автора приключенческих романов-бестселлеров, осаждают со всех сторон. Его ранние произведения упрекают в излишнем эротизме и недостоверности; его самого обвиняют в гомосексуализме и мошенничестве; говорят, будто бы он только в воображении путешествовал по странам, описанным в его книгах. Журналист-шантажист роется в его бурной молодости в поисках компромата; 1-я жена жадно его обирает. На закате жизни Май ведет диалоги со своими персонажами, сравнивает отношения со 2-й супругой, бывшей секретаршей, с мифом о Филемоне и Бавкиде и размышляет о смысле своего творчества. «Я всегда смотрел на реальность глазами ребенка; меня притягивала суть вещей, а не видимость. Успех моих книг, несомненно, связан с тем, что я говорил с читателем, как ребенок с ребенком». Суд Карла Мая с шантажистом заканчивается в пользу писателя, и судья воздает должное «великому мистику Карлу Маю, путешествующему по временам, где рушатся легенды». Писатель действительно пытался выразить «мировую душу» в образе таких героев, как Верная Рука. Он воспевает Вильгельма II, но иногда встает и на позиции пацифистов. Он умирает в 1912 г. Им продолжают восхищаться такие разные люди, как Георг Тракль, Бертольд Виртель[108], Генрих Манн, Адольф Гитлер.

♦ Людвиг ― Реквием по королю-девственнику, Ludwig — Requiem für einen jung-fräulichen König, 1972, Карл Май и Гитлер, фильм из Германии, Hitler — Ein Film aus Deutschland, 1977 можно считать полноценной трилогией, где Зиберберг, фантазируя на тему жизни 3 знаменитых людей, размышляет о корнях и мифах Германии XX в., о мрачных силах, приведших ее из хаоса к славе, а от славы — к апокалипсису. Для этого он использует как самые простые, так и самые изысканные средства кинематографа. Иногда эти средства одинаковы, поскольку в современном кино часто все переворачивается с ног на голову, и новое — это хорошо забытое старое. Так использование расписанных холстов вместо декораций становится у Зиберберга поочередно то отсылкой к изобразительным искусствам, то ностальгическим намеком на детство кинематографа, на фильмы Мельеса, то новаторским авангардистским решением.

Карл Май занимает во всех смыслах слова центральное место в трилогии и творчестве Зиберберга. Это плод хрупкого, ненадежного равновесия между авангардом и традицией, совершенно раздробленным, нарочито литературным и искусственным типом повествования и биографией классического образца, безудержной, спекулятивной игрой воображения (порождающей множество ассоциаций, идей и метафор) и простым и ясным документальным изложением фактов. Актерская работа режиссера Хельмута Каутнера ― одна из самых удивительных актерских работ в «молодом немецком кинематографе», наряду с работами Клауса Кински в фильме Агирре, гнев Божий, Agirre, der Zorn Gottes* и Бруно С. в Каждый за себя, и Бог против всех, Jeder für sich und Gott gegen alle*. Она придаст этой картине цельность и усиливает ее магию. Тот факт, что Каутнер — режиссер, переживший фашизм и, в определенной мере, боровшийся с ним, — играет роль выдающегося и популярного писателя, не принадлежавшего к рядам интеллектуалов (отчего еще сложнее точно определить его влияние на массы;, поднимает этот образ на почти потусторонний уровень. В некоторые моменты Каутнер говорит от своего лица, от лица всей Германии и немецких художников, в разное время повлиявших (иногда не понимая того) на мифологию, величие и трагедию родной страны. Исследуя противоречия в душе Карла Мая, Зиберберг пытается постичь противоречия самой Германии. стремясь стать одновременно и аналитиком ее, и счетоводом, и поэтом. Его амбиции огромны и почти безумны, и произведение, в котором они воплощаются, обречено остаться незавершенным и всегда открытым к продолжению. Сцена бессонной ночи перед судебным слушанием, когда Карл Май разглядывает в своем доме макет деревушки, а также другая сцена, где чувствуются параллели с описанной выше, когда враг писателя, юридический советник вдовы его издателя, разглядывает свою коллекцию, рассуждая вслух о покойном Карле Мае, несет в себе необычный заряд, поэтическую силу, тайну, почти уникальную в современном европейском кино.

La kermesse héroïque

Героическая кермесса

1935 — Франция (115 мин)

· Произв. Films Sonores Tobis

· Реж. ЖАК ФЕЙДЕР

· Сцен. Шарль Спак, Жак Фейдер, Бернар Зиммер но одноименной повести Шарля Спака

· Опер. Гарри Стрэдлинг

· Муз. Луи Бейдтс

· В ролях Франсуаз Розэ (Корнелия), Жан Мюра (герцог), Андре Адерм (бургомистр), Мишлин Шейрель (Сиска), Бернар Ланкре (Ян Брейгель), Альфред Адам (мясник), Луи Жуве (капеллан), Лин Клевер (торговка рыбой), Жинетт Гобер (хозяйка гостиницы), Дельфин (карлик).

1616 г. Городок Боом во Фландрии (находящейся под властью испанцев) готовится к большому празднеству — «кермессе». Дочь бургомистра хочет выйти замуж за художника Яна Брейгеля, но отец прочит ее в жены мяснику своих друзей, который заодно служит помощником у бургомистра. В город верхом въезжает гонец, сообщающий о прибытии герцога Оливареса со свитой, который намерен здесь заночевать. Горожане боятся страшных поборов, грабежей, насилия и пр. В ответ на эту угрозу бургомистр притворяется мертвым. Прочие жители города тоже перепутаны до смерти, прячут оружие и прячутся сами. Столкнувшись с трусостью мужей, супруга бургомистра Корнелия поднимает женщин всего города и организует сопротивление. Но когда в город вступает герцог со свитой и капелланом, женщины быстро обнаруживают, что завоеватели — цивилизованные, куртуазные и даже утонченные люди. Женщины не проявляют к ним жестокости, ровно наоборот; помимо всего прочего, они видят возможность преподать урок мужьям. Корнелия любезничает с герцогом, отдается ему и просит герцога женить ее дочь на Брейгеле. Бургомистр вынужден подчиниться, поскольку сам объявил себя умершим. Герцогский шут, карлик, обнаруживает, что бургомистр на самом деле жив, но молчание шута покупают мешками с золотом, хотя карлику придется поделиться с капелланом. Мясник оказывается не только трусом, но и предателем: он говорит бургомистру, что ему наставили рога, затем сообщает герцогу, что бургомистр не умер. Герцог приказывает вышвырнуть бургомистра вон. Наутро испанцы покидают город под громкий виват толпы. В награду за гостеприимство город на целый год освобождается от налогов.

♦ В этом достаточно перехваленном классическом фильме больше видимости таланта, нежели таланта подлинного. Большой бюджет, большая массовка. Визуальный ряд отделан тщательно, равно как и костюмы и декорации, созданные Лазаром Меерсоном при помощи Александра Тропера и Жоржа Вакевича. (Получается, что над этим фильмом работали 3 самых известных французских художника-декоратора.) Но нет вдохновения, или же оно дышит на ладан, хотя фильм мог бы стать живым и забавнейшим фарсом. Вступление занимает половину картины. Во 2-й половине действие продвигается мало и медленно. Жуве играет чуть ли не самую неинтересную и безликую роль в своей карьере; впрочем, ни один персонаж не обладает подлинной выразительностью. Несомненно, из-за таких фильмов, как этот и некоторые картины Рене Клера, признанные после войны великой классикой, кино 30-х гг. так долго ждало новых первооткрывателей и вновь вернулось к жизни лишь в середине 60-х. Никому не хотелось возвращаться к нему из опасения обнаружить — в лучшем случае — лишь новые Героические кермессы. Только позднее обнаружилось, что подлинными классиками этой эпохи были, помимо Ренуара, Паньоль, Гитри, Миранд и пр.