Заземелье. Романы 1-6 - Терри Брукс

окружавшие еще окончательно не проснувшуюся землю, виднелись за сияющими стенами замка Чистейшего Серебра. На лугу возле простиравшегося вокруг озера начали раскрываться цветы. Во внутреннем дворике замка шла смена караула, а конюхи тащили корм лошадям.

Бен умылся водой, которую замок подогрел к началу нового дня. Этот великолепный дворец был живым и обладал собственной магией, позволявшей ему заботиться о короле и его приближенных, словно любящая мать. Когда Бен впервые появился в Заземелье, то не переставал изумляться тому, что вода в ванне всегда нужной температуры, свет появляется по первому требованию, холодными ночами каменные полы замка становятся теплыми под ногами, пища по необходимости охлаждается или вялится. Но теперь он уже привык к подобным маленьким чудесам и больше не задумывался над этим.

Однако этим утром по какой-то непонятной причине Бен обнаружил, что вновь поражается свойствам замка. Вытерев насухо лицо, он посмотрел на блестящую водную поверхность в умывальнике. Оттуда на него глядело его собственное отражение — волевое, загорелое лицо с резкими чертами и проницательными синими глазами, орлиным носом и выбритыми висками. Из-за легкого колебания воды у отражения появились морщинки, которых у Бена на самом деле не было. Бен подумал, что выглядит точно так же, как в тот день, когда впервые появился в Заземелье. Внешность обманчива, гласит поговорка, но в данном случае он вовсе не был уверен в правоте данного высказывания. Магия являлась краеугольным камнем самого существования Заземелья, а там, где замешана магия, возможно все.

Как и с Мистаей, которая постоянно подтверждает этот конкретный постулат, напомнил себе Бен.

Ивица поднялась с постели и подошла к мужу. Никакой одежды на ней не было, но она, как всегда, вроде бы этого даже и не замечала, поэтому ее нагота выглядела естественной и само собой разумеющейся. Бен обнял жену и прижал к себе, вновь подумав, как же ему повезло, что она у него есть, как сильно он ее любит и как отчаянно она нужна ему. Ивица по-прежнему оставалась самой красивой из всех известных ему женщин, и красота ее была не только внешняя, но и внутренняя. Она была для него той великой любовью, что он потерял со смертью Энни там, в прежнем мире, — событие, которое он теперь едва помнил, так давно это, кажется, было. Ивица являлась для него партнером на всю жизнь, которого он уже и не мечтал обрести вновь, существом, придававшим ему силу, наполнявшим его радостью и вносящим порядок в его жизнь. В дверь спальни постучали.

— Ваше Величество? — раздался резкий и взволнованный голос Абернети. — Вы проснулись?

— Проснулся, — ответил Бен, продолжая прижимать Ивицу к груди и глядя поверх ее склоненной головки.

— Прошу прощения, но мне необходимо с вами поговорить, — произнес из-за двери Абернети. — Немедленно.

Ивица выскользнула из объятий Бена и быстро накинула на себя длинный белый халат. Бен подождал, пока она оденется, и открыл дверь. Абернети, переминаясь, стоял под дверью, тщетно пытаясь скрыть нетерпение и растерянность. И то, и другое ясно читалось в его глазах. Вообще-то у собак всегда несколько обеспокоенное выражение глаз, и Абернети, хоть и был собакой лишь внешне, не являлся исключением. Он напряженно стоял в своей багряной, расшитой золотом ливрее — официальной одежде придворного писца, — и пальцы его рук (единственное, что осталось в нем от человека после превращения в лохматого пшеничного терьера) нервно теребили пуговицы, будто проверяя, все ли на месте.

— Ваше Величество. — Абернети приблизился к Бену, чтобы говорить как можно тише. — Прошу прощения, что врываюсь к вам с утра пораньше, но у ворот стоят два всадника. Судя по всему, они прибыли, чтобы бросить вам вызов. Они отказываются назвать себя кому бы то ни было, кроме вас, а один даже швырнул перчатку на середину моста. Они ждут вас.

Бен кивнул, перебирая в уме варианты вразумительных ответов:

— Сейчас буду.

Закрыв дверь, он начал быстро одеваться, одновременно пересказывая Ивице суть дела. Вызов в виде брошенной перчатки звучит смешно для человека двадцатого столетия на Земле, но в Заземелье в этом вовсе не было ничего смешного. Правила поединка здесь соблюдались строго, и когда кому-то бросали перчатку, то двух мнений быть не могло. Брошен вызов, и он требует ответа. Даже король не может проигнорировать этого. А возможно, подумал Бен, натягивая сапоги, в особенности король.

Он поднялся и оправил тунику, на миг коснулся медальона, висевшего на шее, — символа власти, защитного талисмана. Если брошен вызов, то его примет рыцарь по имени Паладин, защищавший всех королей Заземелья с начала времен. С помощью медальона короли призывают Паладина, который на самом деле является альтер эго самого короля. Поскольку Бен как бы переходит в тело и мозг Паладина, когда тот ведет сражение, то на некоторое время перевоплощается в рыцаря, становясь своим вторым “я”. Бен далеко не сразу разобрался в истинном происхождении Паладина. И еще больше времени у него ушло на то, чтобы переварить эти сведения.

Он выпустил медальон. На эту тему можно будет поразмышлять позже, если это действительно вызов на бой, если понадобится Паладин, если угроза не вымышленная, если, если, если…

Бен вышел из спальни, взял Ивицу под руку и направился к воротам. Они быстро прошли по коридорам и поднялись по лестничному пролету наверх, в башню, возвышавшуюся над воротами крепости. К расположенному на острове посреди озера замку Чистейшего Серебра с берега вел мост, который в свое время выстроил Бен — и уже не раз перестраивал, — и по нему в замок приезжали посетители. Заземелье не находилось в состоянии войны, мир здесь установился с тех пор, как Бен утвердился на престоле, и он давно решил принимать у себя в резиденции ходоков, поскольку не было причин в изоляции короля от народа.

Конечно, у народа не было в обычае бросать вызов своему королю.

Бен распахнул дверь на башню и быстрым шагом пошел к площадке. Советник Тьюс и Абернети уже стояли тут, тихо переговариваясь между собой. Сапожок бродил туда-сюда по парапету, когти кобольда легко держались за камни. При желании Сапожок мог запросто спуститься вниз прямо по стене. Его ярко-желтые глаза грозно сверкали, рот растянут в подобии улыбки, демонстрируя полный набор весьма впечатляющих КЛЫКОВ.

Советник и Абернети обернулись и поспешили навстречу Бену и Ивице.

— Ваше Величество, вы должны разрешить эту проблему в угодной вам форме, — как всегда напыщенно проговорил Тьюс, — но я осмелюсь посоветовать вам проявить чрезвычайную осторожность. Вокруг этих двоих чувствуется магическая аура, сквозь которую не могу пробиться даже я.

— Какое веское доказательство! — ехидно заметил