Танец с драконами - Джордж Мартин

— Везите фургон.

Драконы будут послушнее, если их накормить. Пусть набьют себе брюхо зажаренной до углей бараниной.

Арчибальд Айронвуд схватился за железные двери и потянул. Ржавые петли издали пару громких скрипов для всех тех, кто проспал разрушение замка. Их окатила волна неожиданного жара, насыщенная запахами пепла, серы и горелого мяса.

За дверью царил мрак, угрюмая зловещая темнота казалась живой, угрожающей и голодной. Квентин чувствовал в той темноте что-то свернувшееся и ожидающее. Воин, дай мне мужества , молился он. Он не хотел делать этого, но не видел иного пути. Зачем же тогда Дейенерис показала мне драконов? Она хочет испытать меня. Геррис вручил ему факел. Он шагнул в дверь.

Зеленый — Рейегаль, белый — Визерион , напомнил он себе. Назови их по имени, командуй ими, говори с ними спокойно и строго. Подчини их, как Дейенерис подчинила Дрогона в яме. Девушка была одна, одетая в клочки шелка, но бесстрашная. Я не должен бояться. Она сделала это, значит и я смогу. Главное — не показывать страх. Животные чуют запах страха, а драконы... Да что он знал о драконах? Что вообще люди знают о драконах? Они исчезли с лица земли более века назад.

Прямо перед ним показался край ямы. Квентин медленно шел вперед, водя факелом из стороны в сторону. Стены, пол и потолок впитывали свет. Выжжены , понял он. Кирпичи, сожженные дочерна, рассыпавшиеся в золу. С каждым его шагом воздух становился все горячее. Он начал потеть.

Внезапно впереди появились два глаза.

Бронзовые, они были ярче полированных щитов, пылающие собственным жаром, горящие за пеленой дыма, поднимавшегося из драконьих ноздрей. Свет от факела Квентина скользнул по темно-зеленой чешуе, зеленой, словно мох в глубине леса на закате, за мгновение до того, как свет окончательно погаснет. Потом дракон открыл пасть, и оттуда хлынули свет и жар. За частоколом острых черных зубов принц заметил полыхающее жерло, отблеск спящего огня, в сотню раз ярче его факела. Голова у дракона была больше лошадиной, а шея — длинная-предлинная; она разворачивала кольца, подобно огромной зеленой змее, а голова поднималась все выше, пока сияющие бронзой глаза не уставились на него сверху.

Зеленая , подумал принц, его чешуя зеленая .

— Рейегаль, — произнес он. Слова застряли в горле, и только кваканье сорвалось с его губ.

Лягушка , подумал он, я снова становлюсь Лягушкой .

— Еду, — квакнул он, вспомнив. — Несите еду.

Здоровяк услышал его. Арч выдернул из фургона за ноги одну из овец, раскрутил и кинул в яму.

Рейегаль подхватил ее на лету. Его голова резко повернулась, и из челюстей вырвались острые языки пламени, клубящаяся буря желто-оранжевого огня с зелеными прожилками. Овца сгорела прежде, чем начала падать. И до того как обгоревшая туша врезалась в кирпичи, на ней сомкнулись драконьи зубы. Язычки пламени все еще мерцали на плоти. В воздухе стояла вонь паленой шерсти и серы. Драконья вонь .

— Я думал, их двое, — сказал здоровяк.

Визерион. Да. Где Визерион? Принц опустил факел, чтобы свет рассеял мрак внизу. Он разглядел зеленого дракона, разрывающего дымящуюся овечью тушу. Он ел, а его длинный хвост хлестал из стороны в сторону. На шее виднелся толстый железный ошейник со свисающей оборванной цепью трех футов длиной. Обломанные звенья валялись на дне ямы среди обугленных костей — перекрученный, частично расплавленный металл. В прошлый раз Рейегаль был прикован к стене и полу , вспомнил принц, а Визерион свисал с потолка . Квентин отступил, поднял факел и задрал голову.

В первое мгновение он видел вверху лишь почерневшие кирпичные своды, выжженные драконьим пламенем. Потом заметил струйку пепла, выдавшую движение. Что-то бледное, наполовину скрытое, шевелящееся. Он соорудил себе пещеру , сообразил принц. Нору в кирпиче. Основание Великой Пирамиды Миэрина построили массивным и толстым, способным выдержать вес гигантского сооружения над ним; даже внутренние стены были в три раза толще наружной стены любого замка. Но Визерион пламенем и когтями проделал себе в них углубление, достаточно большое, чтобы спать в нем.

И мы только что разбудили его. Он заметил что-то, похожее на огромную белую змею, распускающую кольца наверху, там, где стена плавно переходила в потолок. Сверху посыпалось еще больше пепла и немного раскрошенного кирпича. Змея оказалась шеей и хвостом дракона, а следом появилась длинная рогатая голова. Глаза засияли в темноте, словно золотые угольки. Дракон с шумом расправил крылья.

Все планы Квентина вылетели из головы. Он услышал, как Кагго Трупоубийца громко закричал своим наемникам. Цепи, он посылает за цепями , подумал дорнийский принц. План предусматривал накормить чудовищ и сковать их цепями, пока они будут в апатии — так это сделала королева. Одного дракона, а лучше — обоих.

— Больше мяса, — сказал Квентин. Когда зверей накормишь, они станут вялыми . Он видел, как подобное срабатывало со змеями в Дорне, но здесь, с этими чудовищами... — Несите... несите...

Визерион оторвался от потолка, широко разворачивая и расправляя бледные кожистые крылья. Разорванная цепь, свисающая с шеи, бешено раскачивалась. Его огонь осветил пещеру тусклым золотом с оттенками красного и оранжевого, спертый воздух взорвался облаком горячего пепла и серы, а белые крылья взмахивали снова и снова.

Чья-то рука схватила Квентина за плечо. Факел выскользнул у него их рук, запрыгал по полу и упал в яму, все еще продолжая гореть. Он понял, что стоит лицом к лицу с медной обезьяной. Геррис.

— Квент, это не сработает. Они слишком одичали, они…

Дракон опустился между дорнийцами и дверью с ревом, способным обратить в бегство сотню львов. Его голова поворачивалась из стороны в сторону, пока он внимательно осматривал незваных гостей: дорнийцев, Гонимых Ветром, Кагго. Последним и самым долгим взглядом чудовище, принюхиваясь, одарило Красотку Мерис. Женщина , понял Квентин. Он знает, что она женщина. Он высматривает Дейенерис. Он ждет свою мать и не понимает, почему ее нет .

Квентин вырвался из хватки Герриса:

— Визерион, — позвал он.

Белый — это Визерион . На мгновение он испугался, что перепутал.

— Визерион, — вновь позвал он, нащупывая висевший на поясе кнут. Она усмирила черного кнутом. Мне нужно сделать то же самое.