"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Синицын Владимир Сергеевич

Зачем наставник говорит всё это? Зачем повторять то, что впитано с молоком матери каждым жителем Поднебесной? Где он, сокровенный смысл сказанного, который указывает направление пути к высшему совершенству? Если не пришло понимание, значит урок не усвоен, значит случилась остановка в пути. Нельзя спешить, но и останавливаться нельзя.

– …и сейчас мы вновь обретаем тот источник, что когда-то сделал нас твёрже камня, неуловимее воды, выше облаков, изменчивей тумана. Средоточие Сил – Дракон. Две мощных лапы – опоры в двух мирах, два крыла – мощь, проникающая сквозь пространство, хвост, уходящий в прошлое, – мудрость, голова – воля, нефритовый стержень – бессмертие. Вас семеро, и это всесокрушающая сила, но лишь до тех пор, пока не появится другой Дракон – за пределами Поднебесной.

Разве возможно такое? Разве варварам может быть доступны силы, память о которых веками хранили мудрецы Тао-Линя, терпеливо дожидаясь часа, когда их знание станет вновь угодно Солнцу Поднебесной?

– Не только возможно… – Дай-ван словно прочёл его мысли. – Северные варвары стоят на пороге обретения Сил Дракона, но это не посеет в наших сердцах ни страха, ни сомнений. Даже если они пойдут до конца путём Дракона, он приведёт их в пустоту, поскольку у них нет Солнца, нет высшей воли. У них будет Дракон, но некому будет взнуздать его, и всё кончится тем, что голова отгрызёт хвост и хаос вырвется на волю. В этом таится опасность, но она в равной степени угрожает и нам, и нашим врагам.

Небо на востоке порозовело, а с севера, со дна глубокой лощины донёсся приглушённый расстоянием рокот моторов и металлический лязг. Танковая бригада народного ополчения города Фэй направлялась в строну полигона на утренние стрельбы.

– Нам нужен второй Дракон, Яо Вай. Он нужен нам не для того, чтобы победить в будущих битвах, но затем, чтобы усмирить грядущий хаос. Ты станешь его головой, Яо Вай.

– А как же…

– На твоё место придёт другой. Лапы Дракона легко прирастают к туловищу.

– Пусть решит Мо Джучи. – Яо Вай принял волю наставника с гордостью и трепетом, но назначать Лапу Дракона в обход Головы было бы неправильно.

– Ты прав, Яо Вай: у двух Драконов, лежащих у подножья Трона Поднебесной, не должно быть причин даже для тени недовольства друг другом. Я знал, что ты так ответишь.

Последнее слово, сказанное дай-ваном, совпало с появлением края солнечного диска над трепетной листвой, и Яо Вай понял, что место для созерцания рассвета было выбрано исключительно в расчёте на то, чтобы первый луч успел как раз к завершению разговора.

Свидетельство первое Божественному цезарю, отцу народа, верховному понтифику, принцепсу сената, Зенобию Юнию Креспу от Кая Морци, дважды консула, трижды военного трибуна, бывшего прокуратора провинции Иверия. 9-го дня месяца Блаженного Аврелия, года 1199 от основания Вечного Города.

Мой Повелитель! Сегодня на рассвете перед силой твоего оружия наконец-то пали стены Гольдбурга, которые до сей поры казались неприступными. Плебс может ликовать, но время триумфа ещё не наступило.

Мой Повелитель! Здесь, в северных лесах, населённых варварами, и шагу нельзя ступить, чтобы не вляпаться в какую-нибудь дрянь, и треть всех потерь мои легионы понесли задолго до начала осады. Не только болота, отравленные дротики, пущенные из темноты, костяные кинжалы, жалившие любого, кто отходил от лагеря за ближайшие кустики по малой нужде, стали причиной гибели шести тысяч солдат, прославивших себя на полях сражений в Ливии, Галлии и Ахайе.

Плебс может ликовать, но этим приживалам Вечного Города лучше не знать, какой угрозы нам удалось избежать ценой восемнадцати тысяч семисот двадцати одной жизни. Да, в именно столько лучших сынов Ромы останутся навсегда в землях альманов, вандалов и ламбардов, но и эти жертвы будут напрасны, если мы незамедлительно не истребим здешних варваров поголовно, не щадя никого, поскольку единственное семя, оставшееся в земле, может породить полчища ядовитых всходов.

Нам повезло – мы успели вовремя. Если бы, как настаивал консул Понтий Гальба, мы отложили этот поход на год, чтобы дождаться возвращения легионов из Согда, сейчас дымились бы не руины Гольдбурга, а крысы пировали бы на пепелище Ромы. Пусть эти слова прозвучат кощунственно, но это правда. Дикари ждали только благоприятного расположения небесных светил, чтобы обрушить на Вечный город пламя Тартара, от которого не было бы спасения никому.

Мой Повелитель! Я уверен, что прекрасная вольноотпущенница Стайя Квинта, которая наверняка сидит на твоих коленях, заметила сейчас усмешку на твоих божественных устах. Ты, конечно, полагаешь, что Гай Морци просто набивает себе цену, пытаясь представить мелкую вылазку в земли варваров как великую победу. Смею заверить, что это не так. Я не прошу ничего для себя – у меня и так всего в достатке. Мне вполне хватает той славы, которая у меня есть, и уж тем более – того богатства, которым я располагаю. Хвастаться мне пока особо-то и нечем – победа ещё не одержана, сделан лишь первый шаг к её достижению.

Оставшиеся в живых вожди альманов, даже вися на дыбе, угрожали гибелью не только мне, но и моим легионам, и всем народам, которых когда-либо выступали на стороне Ромы. У меня есть все основания верить в то, что их угрозы – не пустой звук. Пока мы шли к Гольдбургу, накануне расчищенные просеки вдруг превращались в трясину, поглощая солдат целыми когортами, с ясного неба падали молнии, и люди горели, словно соломенные чучела, а лошади ахайской конницы обезумели, когда мы были уже на подходе к вражеской цитадели. Три тысячи безмозглых тварей, сбросив с себя всадников и затоптав половину из них, лавиной обрушились на укреплённый лагерь шестого легиона, и только слаженность действий центурионов помогла избежать катастрофических потерь.

Слава Фортуне, за неделю до назначенного мной дня штурма к нам явился перебежчик, который назвался Амальриком, жрецом варварских божеств Водана, Донара и Фрейи. Его грызла обида за то, что он не был принят в так называемый Зибенкрафт, некую команду, состоящую из семи магистров, для которых нет ничего невозможного, которые, по его словам, объединив силы, могут предстать перед миром всесокрушающим чудовищем.

Тогда я тоже лишь усмехнулся в ответ, тем более что меня в шатре ожидала славная трапеза и юная рабыня из Дакии. Но жрец, прежде чем его схватили два центуриона, исчез, чтобы через секунду появиться у меня за спиной с огненным кинжалом в руке. Он приставил к моему горлу холодное пламя и потребовал, чтобы я немедленно начинал штурм, пока из земель вандалов не прибыли два последних магистра, пока все Семь Жезлов не обрели хозяев.

Мой повелитель, не подумай, что я наложил в штаны, но что-то заставило меня ему поверить. Я вспомнил всё, что происходило с нами на марше, меня поразило то, как Амальрик оказался за моей спиной, меня восхитило холодное пламя кинжала, и, главное, я знал, на что может толкнуть человека, особенно варвара, зависть и ненависть к соплеменникам, которые его унизили.

Я молчал. Я медлил с ответом, поскольку патрицию Ромы не пристало поддаваться на угрозы и показывать свой страх. Варвар, кажется, понял причину моего молчания. Он раскрыл ладонь, и оказалось, что в его руке ничего нет, зато у одного из центурионов, охранявших вход в шатёр, оказалось разорвано горло, как будто невидимый дикий зверь вцепился в него своими клыками.

Мой Повелитель! Ты прекрасно знаешь, что я не верю во всякие бредни про чудовищ и колдунов, а в прошлом году мы с тобой вместе от души хохотали над предсказаниями Эрдосского оракула, но то, что произошло дальше, я видел собственными глазами и могу присягнуть перед ликом Громовержца, что всё это правда до последнего слова.

Второй центурион превратился в осла, только уши у него торчали вниз, потому что их защемило шлемом. Осёл, как собака, начал кидаться на чародея, но мертвец с разорванным горлом, схватил обезумевшее животное за шею и оттащил его в сторону. Потом земляной пол подо мной покрылся трещинами, и оттуда начали выползать огнедышащие змеи. Они неторопливо подползали к моим сандалиям, как будто знали, что я – их законная добыча и никуда от них не денусь.