Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

– Здорово живём, отец!

– На всё воля Аллаха, – ответствовал Юсуф-бабай тоже, конечно, по-татарски. Потом спросил: – А почему ты вдруг заговорил на языке моих врагов?

– Я приехал не один, – сказал Кирюхин, – а со своим названым братом, который не понимает ваших речей, но хотел бы звать, о чём мы с тобой беседуем.

– А! – громко сказал Юсуф-бабай, осмотрел Маркела и продолжил: – Тогда это другое дело, говори дальше. Но только не виляй, как женщина.

– Нам нужна вода, – сказал Кирюхин, – а у тебя её много.

– Разве это много? – удивился Юсуф-бабай. – Да это ровно столько, чтобы самому не умереть от жажды.

– Э! – засмеялся Кирюхин и спросил: – Это что, шутка у тебя такая?

– Нет, не шутка, – ответил Юсуф-бабай, – а это я говорю про ту воду, которая моя, а про ханскую воду спрашивайте у хана.

– До хана далеко, – сказал Кирюхин.

На что Юсуф-бабай весело засверкал глазами и ответил:

– Зато ханские уши везде. Вот мы сейчас с тобой беседуем, а хан всё слышит. Да и я не продаю ничего, а я просто смотрю, сколько ты возьмёшь воды и что ты после дашь за это.

Тут он вдруг замолчал и стал смотреть Маркелу за спину. Это он смотрит на слона, подумал Маркел, но сам оглядываться не стал. И Кирюхин тоже даже головы не повернул. Юсуф-бабай громко вздохнул и продолжил:

– Да! Вот так! И ты дашь столько, сколько хочешь, а хан после уже сам решит, хорошо ты дал или не хорошо. Поэтому если он посчитает одно, то он будет радоваться, а если посчитает другое, то тебе не поздоровится.

– Хорошо, – сказал Кирюхин. – Это меня устраивает. Тогда по рукам?

Но Юсуф-бабай его уже не слушал, а опять смотрел мимо Маркела. Маркел обернулся и увидел слона, который стоял на берегу и драл хоботом тростник, а если ему мешали камни, он ворочал их бивнями и при этом сердито похрюкивал.

– Хороший зверь! – сказал Юсуф-бабай. – И очень крепкий работник. Вон сколько травы вытоптал! А сколько он пьёт?

– Пять вёдер за раз, – сказал Кирюхин так, будто он сам себя расхваливал.

Юсуф-бабай причмокнул языком, сказал:

– О! Хан бы с удовольствием купил такого зверя!

– Это не мой зверь, а его, – сказал Кирюхин и указал на Маркела.

На что Маркел строго ответил:

– Я везу этого зверя к своему царю. Я не могу его продать.

Юсуф-бабай усмехнулся, сказал:

– Сейчас не можешь, потом сможешь. Жизнь так устроена, что мы не знаем, что нас ждёт через одно мгновение. Но мы заболтались!

Тут он обернулся себе за спину, громко окликнул: «Ханума!» – и дальше прибавил что-то по-туркменски. На эти слова из-за хижины вышла очень загорелая старуха в длинном распашном халате, злобно посмотрела на Маркела, зашла в хижину и плотно задёрнула за собой полог. Юсуф-бабай недовольно покачал головой и сказал:

– Это быстро.

И в самом деле в хижине сразу раздался шум, а потом старуха вывела оттуда худого заспанного мужчину без шапки. Мужчина растерянно осматривался по сторонам и хлопал глазами.

– Это мой младший сын, – сказал Юсуф-бабай. – Он за вами присмотрит. – И вдруг спросил: – А сколько вы хотите чего дать?

– Можем дать три ножа, очень острых, одну пищаль и один медный котёл, очень большой, – сказал Кирюхин. – А красных денег хочешь?

– Нет, красных денег не надо, – сердито сказал Юсуф-бабай. И ещё сердитее продолжил: – Мало даёшь! Скупой стал! Хуже женщины! Но, – тут же прибавил он, – раньше ты давал много, я это тоже помню, я не злой. Поэтому пусть будет пока что так: сейчас мой сын вас отведёт. Вам всем даю воды на три дня пути. Через три дня выйдете к другому колодцу, Кум-Чинрау, и там будет другая плата и другие люди. Идите!

– А сколько зверю дашь воды? – спросил Кирюхин.

Юсуф-бабай подумал и сказал:

– Ему дам столько, сколько он захочет, даром. Это сейчас так. И с собой на три дня тоже даром. Только смотрите не берите его воду, не пейте, а не то хан увидит, разгневается. А пока идите! – И опять обернувшись, окликнул: – Али!

Это он так окликнул своего младшего сына, стоявшего рядом. Сын поклонился, запахнул халат и пошёл по тропке вверх, в гору. За Али пошёл Маркел, за ним стрельцы, с десяток, с пустыми турсуками. Солнце жарило нещадно. Когда они поднялись на самую вершину горы, Маркел оглянулся и увидел, что Юсуф-бабай уже стоит и размахивает руками, а стрельцы выносят из хижины большое медное корыто. И там же рядом стоит слон, и он очень волнуется, то есть сучит передними ногами и брыкает задними. Потом из хижины стали выносить полные турсуки воды и осторожно заливать их в корыто, а слон уже стоял рядом и просовывал хобот попить. Маркел усмехнулся, пошёл дальше.

Когда они перевалили на ту сторону горы, Маркел увидел впереди, на склоне, маленькую лужицу, вокруг неё росла трава, немного поодаль стояла низкорослая ветла, а вниз от лужи, вдоль ручья, опять была видна трава, а кое-где даже кусты. И это, как понял Маркел, и был тот знаменитый колодец Алтын-кидук, или, правильней, родник, конечно. Все невольно прибавили шагу.

Когда они подошли к роднику, то сперва, конечно же, напились сами и уже потом стали наполнять турсуки. И наполняли долго, вычерпали воду почти всю, а после выставили возле родника караул и пошли обратно. Теперь они шли осторожно, не спешили, да и ноша была тяжела. А когда перевалили через вершину обратно, то увидели, что оставшиеся внизу стрельцы устраивают на берегу, на старых кострищах, табор, а слон стоит в сторонке неподвижно и только иногда помахивает хоботом. Маркел обернулся на Али и спросил у него по-татарски, где его отец. На что Али ничего толком не ответил, а только широко заулыбался и развёл руками. Маркел больше ничего не спрашивал, шли молча.

Когда они спустились вниз, стрельцы понесли турсуки на бусу, а Маркел спросил, теперь уже у Кирюхина, где Юсуф-бабай. Отдыхает у себя, сказал Кирюхин и, развернувшись, пошёл к табору. А Маркел пошёл к слону. Пошёл быстрым шагом! А слон встретил его равнодушно. Но зато вид у слона был хорош, он опять похлопывал ушами и самодовольно щурился. Маркел погладил слона по щеке и пошёл вслед за Кирюхиным.

В таборе на кострах варили ушицу. Маркел спросил, где взяли дрова. Ему ответили, что это Юсуф-бабай приказал, и Ханума дала им полмешка кизяка. Очень со злом давала, было сказано. Но хоть и кизяк, и хоть со злом, но дух от ухи всё равно был очень сильный и заманчивый. Поэтому долго с варевом не тянули, а поскорей сели обедать. Потом легли передохнуть. Потому что это разве шутка?! Больше недели их трясло и днём, и ночью! А теперь очень хотелось отлежаться. Да и место там было удобное, среди камней, в тени, и было тихо. Маркел быстро задремал. Снилась ему весенняя Москва, когда они с Параской за неделю до отъезда ходили в ряды, покупали ей сапожки низенькие кызылбашские, потом бухарский платок, очень тёплый, потом нитку жемчуга гурмызского, потом… И вдруг Маркел очнулся и подумал: а теперь он что везёт? Ведь ничего же не купил, и даже на базаре не был, Параска что скажет? Маркел вскочил, поворочался и так и сяк, но уже не спалось, зато слышался какой-то странный звук. Маркел встал, ещё раз осмотрелся, прислушался и наконец понял, что это слон громко икает. Маркел пошёл к слону, остановился. Слон не удержался и опять икнул. Караульные сказали, что он давно так. Что это ещё за напасть, настороженно подумал Маркел, не сглазил ли его Юсуф-бабай, и приказал, чтобы никого чужого к слону не пускали, а скорее дали бы ему воды. И развернулся, и хотел уже уйти. Но тут слон опять икнул, и очень громко, и замотал хвостом – насмешливо. Маркел насупился. Слон громко хрюкнул, повернулся боком…

А вышел из хижины Юсуф-бабай, слон сразу обрадовался, стал пританцовывать, скотина неблагодарная! Юсуф-бабай сошёл с крылечного камня и больше приближаться к слону не решился, а стал его издалека осматривать. Потом спросил, как этот зверь называется. Маркел ответил, что слон. Тогда Юсуф-бабай спросил, сколько ему лет, на что Маркел сказал, что сорок. Слон поднял хобот, затрубил. Маркел подошёл к слону и взял его за бивень, за верёвку. Слон притих. Маркел сказал: «Хайдараба!», и слон поклонился.