Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

роде, — ответил Энтони, — но я должен обязательно сейчас же увидеться с ним.

Две минуты спустя Энтони проводили в роскошный кабинет, где особое впечатление на него произвели огромные размеры и глубина кожаных кресел.

Мистер Айзекстайн поднялся навстречу Энтони.

— Простите за нежданное вторжение, — извинился Энтони. — Я знаю, вы человек занятой, и не отниму у вас больше времени, чем нужно. У меня к вам небольшой деловой разговор.

Насупленный Айзекстайн посмотрел на него похожими на бусинки глазами.

— Угощайтесь сигарой, — неожиданно предложил он, протягивая открытую коробку.

— Благодарю, — ответил Энтони. — Не откажусь. — Он взял сигару. — Дело касается Герцословакии, — начал Энтони, заметив, как на мгновение блеснули глаза собеседника. — Убийство принца Михаила, должно быть, спутало все ваши карты?

Мистер Айзекстайн поднял бровь, вопросительно пробормотал «Хм?» и перевел взгляд на потолок.

— Нефть, — сказал Энтони, задумчиво созерцая полированную поверхность стола. — Удивительная штука эта нефть!

Он почувствовал, как финансист слегка насторожился.

— Не перейдете ли к делу, мистер Кейд?

— Сию минуту. Полагаю, мистер Айзекстайн, если нефтяные концессии будут предоставлены другим компаниям, вам это не понравится?

— Что вы предлагаете? — спросил Айзекстайн, глядя прямо на него.

— Подходящего претендента на трон, известного своими пробританскими симпатиями.

— Где вы его откопали?

— Это мое дело.

Айзекстайн отреагировал на этот резкий ответ чуть заметной улыбкой, и взгляд его сразу стал суровым и проницательным.

— А этот претендент — подлинный? Вы меня не разыгрываете?

— Абсолютно подлинный.

— Абсолютно?

— Абсолютно.

— Верю вам на слово.

— А вас, похоже, не приходится слишком долго уговаривать? — сказал Энтони, с любопытством глядя на него.

Герман Айзекстайн улыбнулся.

— Я бы не был тем, кем являюсь сейчас, если бы не научился определять, правду говорит человек или нет, — просто ответил он. — Ваши условия?

— Тот же кредит, на тех же условиях, что вы предлагали принцу Михаилу.

— А лично вам?

— На данный момент ничего, но мне нужно, чтобы сегодня вечером вы приехали в Чимниз.

— Нет, — решительно ответил Айзекстайн. — Я не могу этого сделать.

— Почему?

— У меня сегодня очень важный обед.

— И все же, боюсь, вам придется его отменить. Это ради вашего же блага.

— Что вы имеете в виду?

Почти минуту Энтони разглядывал финансиста, а потом медленно произнес:

— Вы знаете, что найден револьвер, тот самый, из которого был застрелен принц Михаил? И знаете, где его нашли? В вашем чемодане!

— Что? — Айзекстайн так и взвился с кресла. Он был взбешен. — Что за чушь вы несете? Что это значит?

— Сейчас узнаете.

И Энтони любезно рассказал, при каких обстоятельствах был найден револьвер. От ужаса лицо его собеседника приобрело сероватый оттенок.

— Но это ложь! — вскричал он, когда Энтони закончил. — Я никогда не клал его в чемодан! Я ничего о нем не знаю! Это просто какой-то заговор!

— Не волнуйтесь, — попытался утешить его Энтони. — Если вы говорите правду, то легко сможете это доказать.

— Доказать? Как я это докажу?

— На вашем месте, — вкрадчиво произнес Энтони, — я бы поехал сегодня в Чимниз.

Айзекстайн с сомнением посмотрел на него:

— Вы так советуете?

Энтони подался вперед и что-то прошептал ему на ухо. Потрясенный финансист отпрянул, уставившись на собеседника:

— Вы хотите сказать…

— Приезжайте и убедитесь сами! — пообещал Энтони.

Глава 27

13 октября

(продолжение)

Часы в зале заседаний пробили девять.

— Что ж, — сказал лорд Катерхэм, глубоко вздохнув, — вот они и собрались снова, как толпа малышей, играющих в прятки! — Он печально оглядел комнату. — Шарманщик с обезьянкой, — пробормотал он, остановив взгляд на бароне. — Любопытный Паркер с Трогмортон-стрит.

— Мне кажется, ты несколько несправедлив по отношению к барону, — возразила Бандл, к которой были обращены эти откровения. — Он мне сказал, что считает тебя великолепным образцом английского гостеприимства среди haute noblesse[186].

— Это в его стиле, — согласился лорд Катерхэм, — он всегда так говорит. Как мне надоели эти его разговоры! Но могу заверить тебя, я уже не тот гостеприимный английский джентльмен, которым когда-то был. Как только мне представится такая возможность, я продам Чимниз какому-нибудь предприимчивому американцу, а сам поселюсь в отеле. Там, если что-то тебе не нравится, ты можешь попросить счет и съехать.

— Не унывай, — утешила его Бандл. — Зато мы, кажется, наконец-то расстались с мистером Фишем!

— Я всегда находил его довольно занятным, — сказал лорд Катерхэм, движимый духом противоречия. — Твой драгоценный молодой человек вовлек меня в это. Ну зачем я созвал это собрание у себя в доме? Почему он не арендовал Ларчис, Элмхерст или какую-нибудь виллу вроде Стрейтхэм, чтобы проводить там сборы своей компании?

— Атмосфера не та, — объяснила Бандл.

— Надеюсь, никто не собирается выкинуть со мной какой-нибудь трюк? — нервно спросил отец. — Я не верю этому французу, Лемуану. Французская полиция способна на любые каверзы. Человеку затягивают руки резиновыми жгутами, а потом рассказывают о преступлении, и у него подскакивает температура, которую измеряют специальным градусником. Я знаю, что если мне на ухо рявкнут: «Кто убил принца Михаила?» — у меня температура прыгнет до ста двадцати двух или что-нибудь в этом роде, и меня тотчас же упекут за решетку!

Дверь отворилась, и Тредуэлл доложил:

— Мистер Джордж Ломакс. Мистер Эверсли.

— Ну вот и Коддерс со своей верной собакой, — съехидничала Бандл.

Билл направился прямо к ней, а Джордж нарочито сердечно, как всегда на людях, поздоровался с лордом Катерхэмом.

— Дорогой Катерхэм, — сказал Джордж, пожимая ему руку, — я получил ваше приглашение и, разумеется, сразу же приехал!

— Очень любезно с вашей стороны, дорогой друг, очень любезно! Рад вас видеть.

Лорд Катерхэм обладал удивительной способностью быть образцом радушия, даже когда терпеть не мог гостя.

— Приглашение было не от меня, но это не важно!

Билл же тем временем атаковал Бандл:

— Я спрашиваю вас, в чем дело? Как случилось, что Вирджиния исчезла посреди ночи? Уж не похитили ли ее?

— Нет, нет, — успокоила его Бандл. — Она оставила записку, приколотую к булавочной подушечке.

— Она уехала с кем-то? Не с этим ли колониальным Джонни? Мне он всегда не нравился, и, насколько я слышал, он отпетый мошенник! Одно не могу понять: как это может быть?

— Что именно?

— Этот Король Виктор — француз, а Энтони Кейд стопроцентный англичанин!

— А вы разве не слышали, что Король Виктор превосходно владеет многими языками и, более того, в нем течет половина ирландской крови?

— О господи! Так почему же он сбежал?

— Понятия не имею. Как нам известно, он исчез позавчера. Но сегодня утром мы получили от него телеграмму, в которой говорится, что в девять часов вечера он будет здесь, и в которой он просит пригласить Коддерса. Все