Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

судить по тому заботливому вниманию, которое он уделял Лиззи с момента ее приезда в замок, хотя кто мог на самом деле разобраться в реальных чувствах к ней Роберта? Чужая душа — потемки.

Сейчас она увидела его стоявшим перед конюшнями в ожидании, пока оседлают лошадей. Он напоминал чертами лица портрет своей матери, висевший в холле замка, — серьезной, не слишком яркой внешности женщины с роскошными волосами, светлыми глазами и неожиданно решительным абрисом линии рта. В нем не замечалось никаких очевидных изъянов: далеко не урод, не слишком толст, не чрезмерно худощав, не пропах потом, не злоупотреблял спиртным и не одевался с подчеркнутой элегантностью, как лондонские повесы, уподоблявшиеся модным девицам. Он поистине лакомый кусочек, подумала Лиззи, и если сделает предложение, она, вероятно, ответит согласием. Конечно же, она не влюбилась в него, но крепко усвоила веление долга перед матерью.

Ей захотелось завести с ним легкую и немного шутливую беседу.

— С вашей стороны не очень-то вежливо постоянно жить в Лондоне, — сказала она.

— Не вежливо? Но почему? — Он нахмурил брови.

— Вы оставляете нас совсем без соседей. — Он все еще выглядел слегка удивленным. Начинало казаться, что он не обладал сколько-нибудь развитым чувством юмора. Ей пришлось пояснить свою мысль: — Без вас здесь не остается ни одной живой души до самого Эдинбурга.

— Если не считать сотен семей шахтеров и нескольких деревень, населенных мелкими фермерами и крестьянами, — донесся голос у нее из-за спины.

— Вы знаете, что я имею в виду, — сказала она, оборачиваясь. Мужчина, заговоривший с ней, был для нее незнакомцем. И со своей привычной прямотой она спросила: — Но кто вы такой, позвольте полюбопытствовать?

— Джей Джеймиссон, — ответил он с поклоном. — Более умный брат Роберта. Неужели вы могли забыть обо мне?

— О, простите мою оплошность! — Она слышала, что он приехал вчера вечером, но не узнала его. Пять лет назад он был на пять дюймов ниже ростом с прыщами на лбу и с лишь легким светлым пушком, покрывавшим щеки. Теперь он стал значительно более привлекательным. Вот только он и тогда не отличался особым умом, и она сомневалась, что в этом смысле с ним произошли разительные перемены. — Да, я вас помню. Все та же самонадеянность.

Он ухмыльнулся.

— В таком случае искренне жаль, что у меня перед глазами не было вас в качестве образца скромности и самоуничижения, чтобы подражать ему, мисс Хэллим.

— Привет, Джей, — сказал Роберт. — Добро пожаловать в замок Джеймиссонов.

Джей внезапно помрачнел.

— Оставь этот хозяйский и покровительственный тон, Роберт. Ты в самом деле старший из сыновей в семье, но поместья пока не унаследовал.

Лиззи поспешила вмешаться:

— Примите поздравления.

— Благодарю вас.

— Вам исполнился двадцать один год именно сегодня?

— Да.

— Ты собираешься ехать в церковь верхом вместе с нами? — нетерпеливо спросил Роберт.

Лиззи заметила ненависть, блеснувшую в глазах Джея, но голос его не выдавал никаких эмоций:

— Да. Я распорядился оседлать лошадь и для меня тоже.

— Тогда нам будет лучше отправляться без промедления. — Роберт повернулся в сторону конюшни и выкрикнул: — Эй, вы там! Поторопитесь!

— Все готово, сэр, — отозвался изнутри конюх, и почти сразу во двор вывели три лошади. Точнее, две лошади — буланую кобылу и гнедого мерина, — а в придачу к ним низкорослого, но крепкого вороного пони.

— Насколько понимаю, этих чудищ наняли у одного из барышников в Эдинбурге, — заметил Джей критически.

Но он подошел к мерину, похлопал по шее и дал без помех понюхать свой синий костюм для верховой езды. Лиззи поняла, что он разбирался в лошадях и относился к ним почти с любовью.

Она вскочила в женское седло на черном пони, и животное затрусило из ворот замка. Братья последовали за ней. Джей на мерине, Роберт на кобыле. Ветер швырял в лицо Лиззи пригоршни мелкого мокрого снега, а снежный покров на дороге делал ее предательски опасной, скрывая ямы в фут глубиной, заставлявшие лошадей то и дело спотыкаться.

— Давайте поедем через лес, — предложила Лиззи. — Там не так ветрено и тропа более ровная.

И не дожидаясь согласия мужчин, она заставила пони свернуть с дороги и углубиться в старый лес.

Под стволами высоких сосен почти не рос подлесок. Ручейки и заболоченные участки накрепко схватил мороз, а всю почву покрывал тонкий белый слой пороши. Лиззи пришпорила пони и принудила перейти на легкий галоп. Уже скоро ее обогнал гнедой конь. Она подняла взгляд и заметила насмешливый вызов во взгляде Джея: ему захотелось посоревноваться. Издав лихой клич, Лиззи снова пришпорила пони, который охотно отозвался и рванулся еще быстрее вперед.

Они теперь стремительно скакали сквозь чащу, пригибая головы под нижними ветками деревьев, заставляя животных перепрыгивать через поваленные стволы и отважно преодолевать небольшие речушки, вздымая тучи брызг. Конь Джея был больше и сильнее. На ровной местности он не оставил бы пони ни шанса, но коротконогий малыш лучше приспособился к сложным условиям леса, и постепенно Лиззи вырвалась далеко вперед. Когда она даже перестала слышать топот копыт коня Джея, замедлила темп скачки, а потом и вовсе остановилась посреди поляны.

Джей вскоре присоединился к ней, но Роберта они по-прежнему не видели и не слышали. Лиззи догадалась, что у старшего брата хватило разума не рисковать сломать себе шею в бессмысленной гонке. Они с Джеем медленно поехали дальше рядом, переводя дух. От разгоряченных скакунов поднимался пар, ездоков обдавало блаженным теплом.

— Хотел бы я побить вас в настоящих скачках по прямой, — сказал Джей.

— Сидя прямо в мужском седле, я бы вас снова опередила, — упрямо заявила она.

Его это, как показалось, несколько шокировало. Все женщины, принадлежавшие к благородному