Сага Гарри Поттера - Джоан Роулинг

Потом спирально крутанул палочкой меж длинных пальцев, и та выпустила сноп розовых и золотых искр. Мистер Олливандер поднёс палочку к глазам и внимательно изучил её.

— Так, — произнёс он тихо, — девять с половиной дюймов… жёсткая… розовое дерево… и содержит… пресвятое небо…

— Волос с голови вейли, — опередила его Флёр, — это одна из моих бабушек.

Значит, Флёр действительно частично вейла, подумал Гарри, надо не забыть сказать об этом Рону… и сразу вспомнил, что Рон с ним не разговаривает.

— Разумеется, — кивнул мистер Олливандер, — разумеется. Сам я никогда не использую волосы вейл. Я нахожу, что от них палочки становятся чересчур своенравными… Впрочем, каждому своё, и если вам это подходит…

Он пробежал пальцами по палочке, видимо, проверяя, нет ли на ней царапин или выпуклостей, затем пробормотал: «Орхидеос!», и на кончике палочки распустился букет цветов.

— Очень хорошо, очень хорошо, она в прекрасной рабочей форме, — мистер Олливандер ловко ухватил букет и вместе с палочкой преподнёс его Флёр. — Мистер Диггори, вы следующий.

Флёр скользнула на своё место и улыбнулась Седрику, когда тот проходил мимо.

— Так-так, а это уже моё произведение, не так ли? — в голосе мистера Олливандера зазвучал куда больший энтузиазм. — Да, я её прекрасно помню. Содержит хвостовой волос редкостного экземпляра самца единорога… ладоней семнадцать в холке, не меньше… чуть не проткнул меня насквозь, после того как я дёрнул его за хвост. Двенадцать дюймов с четвертью… ясень… приятная упругость. В превосходном состоянии… Ухаживаешь за ней регулярно?

— Только вчера полировал, — просиял Седрик.

Гарри поглядел на собственную палочку. Она была вся захватана. Он сгрёб в кулак ткань своей робы и постарался незаметно оттереть палочку. Но Флёр бросила на него очень покровительственный взгляд, и он тут же прекратил.

Мистер Олливандер пустил через всю комнату цепочку дымных колец, объявил, что он удовлетворён, а затем пригласил:

— Мистер Крум, прошу вас.

Виктор Крум поднялся и побрёл, сутулясь и загребая ногами. Он пхнул мистеру Олливандеру свою палочку, надулся и встал, погрузив руки в карманы робы.

— Хм-м-м… — протянул мистер Олливандер, — если не ошибаюсь, это создание Грегоровича? Прекрасный изготовитель, хотя стиль его и не таков, каким я… но тем не менее…

Он поднял палочку повыше и, вращая её перед глазами, изучил миллиметр за миллиметром.

— Так… граб и струны души дракона? — выпалил он, и Крум кивнул. — Толще обычного… весьма жёсткая… десять дюймов с четвертью… Авис!

Грабовая палочка выстрелила как пушка, из её кончика вылетела стайка крохотных, щебечущих птичек и скрылась за окном в неярком солнечном свете.

— Отлично, — сказал мистер Олливандер, возвращая палочку Круму, — у нас остаётся… мистер Поттер.

Гарри встал, прошёл мимо Крума к мистеру Олливандеру и протянул палочку.

— А-а-а-ах, разумеется, — бледные глаза старика вдруг засияли. — Да, да, да. Как прекрасно я это помню.

Гарри тоже всё помнил. Помнил так хорошо, словно это случилось вчера…

Четыре года назад, в его одиннадцатый день рождения, Огрид привёл Гарри в магазин мистера Олливандера, чтобы купить волшебную палочку. Мистер Олливандер снял с него всевозможные мерки, а потом начал выдавать палочки на пробу. Гарри тогда переразмахивал, наверное, миллионами палочек, пока наконец не нашлась та единственная, которая подошла ему — вот эта самая, сделанная из остролиста, одиннадцатидюймовая, содержащая хвостовое перо феникса. Мистер Олливандер был потрясён, что ему подошла именно эта палочка. «Любопытно», — забормотал он тогда, — «любопытно», и только когда Гарри спросил, что же, собственно, любопытно, объяснил, что перо в палочке Гарри взято от того же феникса, чьё перо составляло сердцевину и палочки Лорда Вольдеморта.

Гарри никогда и никому не рассказывал об этом. Он очень любил свою палочку и относился к её родству с палочкой Вольдеморта, как к чему-то такому, чего он не в силах изменить — примерно так же, как он не мог изменить факта своего родства с тётей Петунией. Однако, сейчас он очень бы не хотел, чтобы мистер Олливандер обнародовал эту информацию. Его не оставляло странное предчувствие, что, если такое случится, принципиарное перо Риты Вритер взорвётся от радости.

За изучением волшебной палочки Гарри мистер Олливандер провёл гораздо больше времени. В конце концов он выпустил из неё фонтан вина, а после возвратил Гарри, объявив, что палочка в идеальном состоянии.

— Благодарю вас всех, — сказал Думбльдор, вставая из-за судейского стола, — вы можете возвращаться на уроки — хотя, возможно, разумнее отправиться сразу на обед, потому что колокол вот-вот прозвонит…

У Гарри возникло приятное чувство, что дела наконец-то пошли так, как надо. Он приготовился уйти, но тут откуда ни возьмись выскочил человек с камерой и многозначительно прокашлялся.

— Фотографироваться, Думбльдор, фотографироваться! — радостно закричал Шульман. — Судьи и чемпионы, все вместе! Как считаешь, Рита?

— Э-м-м… да, пожалуй, сначала так, — Рита снова не спускала глаз с Гарри, — а потом, возможно, имеет смысл сделать индивидуальные снимки.

Съёмки заняли много времени. Куда бы не встала мадам Максим, тень от неё закрывала всех остальных, кроме того, фотограф не мог отойти настолько далеко, чтобы она вместилась в кадр; кончилось тем, что она села, а все прочие встали вокруг неё. Каркаров бесконечно завивал пальцами бородку; Крум, который, казалось бы, должен был давно привыкнуть к такого рода вещам, прятался за чужими спинами. Фотограф всё норовил поставить впереди всех Флёр, а Рита Вритер постоянно выбегала и вытаскивала в центр Гарри. Потом она настояла на том, чтобы каждого чемпиона сняли отдельно. Прошла вечность, прежде чем им разрешили уйти.

Гарри спустился на обед. Гермионы не было — видимо, она ещё не вернулась из больницы, где ей исправляли зубы. Гарри поел один, а потом отправился в гриффиндорскую башню, с неохотой думая о дополнительной работе по Призывному заклятию. В спальне он наткнулся на Рона.

— Тебе сова, — грубо бросил Рон, как только Гарри вошёл. Он показал на Гаррину кровать. На подушке его дожидалась школьная амбарная сова.

— О! Отлично, — кивнул Гарри.

— А завтра вечером мы должны отбывать наказание в подземелье Злея, — сказал Рон.

После этого он, не глядя на Гарри, быстро вышел из спальни. На мгновение Гарри захотелось пойти за ним — причём он не понимал, зачем, чтобы поговорить с Роном или чтобы дать ему по шее, и то, и другое казалось одинаково привлекательным — но желание прочитать письмо Сириуса оказалось сильнее. Гарри подошёл к сове, снял с её лапки письмо и развернул его.