Хроники Равалона - Юрий Пашковский

Аль-сид напряженно вглядывался в Нами, и руки его носились по свертку с материальным активатором Посоха: вверх-вниз, вверх-вниз — так носятся по дому проказливые духи, сбрасывая утварь на пол. Бегают руки, нетерпеливые пальцы теребят чешуйки Червя Гор, и глаза брата-гомункулуса полнятся горечью и печалью, как чаша на празднике вином.

«Ты никогда не любил сравнивать», — напомнил себе Нами.

«Но ты уже другой», — напомнил ему Тень.

«Но я — еще я», — напомнил Тени Нами.

Паланкин времени остановился, носильщики недоуменно поглядывали на хозяина, но тот не торопился приказывать им поспешить дальше. Время, затаив дыхание, вглядывалось в Нами. В его душу.

«Я — Тень». «Я знаю, кто ты». «Теперь я — Отражение твое и Меча. Я есть Ты». «Ты не есть Я».

«Поздно. Ты принял Меч. Ты принял Меня. Ты создал Меня. Я — часть Тебя. Отныне мы часть той Силы, что вечно жаждет Власти — и когда-нибудь ее получит». «Я — это только Я!»

«Так никогда не бывает. Я всегда часть Мы, Они, оно невозможно без Ты. Ты и Я — вот что теперь твое Я». «Нет, Тень. Я и Ты будем Я и Ты, пока мы…» «Вы не дойдете». «Это не тебе решать».

«Ты принял Меч. Не воспользовался его Силой, а открыл ему душу. Ты создал меня, Тень Меча. Ты изменил свою судьбу, свое предназначение, свою сущность. Отныне решения принимаются не только тобой, но тобой — и мною». «Этого никогда не будет!»

«А сколько твоих решений — именно твои? Не Сестры. Не возникшие под влиянием Видений. Не отвечающие надеждам Кшанэ. А — твои. Только — твои».

«Пока ты убеждаешь меня, пока ты пытаешься заставить меня поверить… Нет, Тень. Ты — это не Я. Ты — лишь отпечаток Силы Меча. И если я не позволю ему стать больше, то останусь собой. Ведь Меч все еще не властен надо мной. И ты — Ты! — этому непосредственное подтверждение». «Ты самоуверен. Ну что же. Посмотрим, что из этого получится!»

Время небрежно махнуло рукой, и паланкин тронулся, спеша поскорее добраться до цели своего бесконечного путешествия.

— Ты… — начал Аль-сид, готовый в любой момент принять Облик.

— Я… — хрипло бросил Нами, опуская руки. — Только я. Меч… ушел.

— Но как ты выдержал? — недоуменно спросил Аль-сид. — Не понимаю…

— Будь осторожен, — слабый голос Кшанэ заставил его резко развернуться, но с ней, по крайней мере внешне, было все в порядке. Элинора поддерживала эльфийку, не давая ей упасть. — Будь осторожен, Нами. Мы мало знаем о Мече и Истоке его сил, но одно известно точно: он коварен. Два десятка миров были уничтожены им, когда он подчинил предыдущего носителя и пытался бежать от Брата и Сестры. А тот носитель… он был предан Им и душой, и телом. Опасайся Меча, Нами.

— Я понимаю, — пошатываясь, парень подошел к девушкам, обнял их. — Я все понимаю. Но другого выхода не было. По-другому Софию не одолеть, особенно попав в ее ловушку.

— Это и странно, — Аль-сид, продолжая настороженно следить за Нами, присел возле лужи крови — того, что осталось от креста и составлявших его Знаков. — София, как мы знаем, никогда ничего не делала просто так. А она позволила тебе убить ее. Не спорь, Нами. Она начала мучить Кшанэ — не меня, хранящего Посох, не тебя, уже вошедшего в контакт с Мечом, а Меткую. София должна, просто обязана была начать с меня и тебя.

— Ты хочешь сказать, что Дочь Змея желала умереть от Меча? — Нами повернулся к Аль-сиду, нахмурился.

— Да. София что-то знала… знает… она, чьей мудростью пользовались в каждом порабощаемом мире, знала о Мече и Посохе больше, чем Брат и Сестра. Должна была знать. Иначе я не вижу смысла в ее поступке.

— Может, его и не было?

— Нет, Элинора. Был. Зачем-то она дала Нами убить себя. В ней не скрывался Аватар, она не приготовила некрочары. София просто-напросто… смейся, Нами, если хочешь, но иначе как самоубийством я не могу назвать то, что она сделала.

— Я не буду смеяться, Аль-сид. И не нужно меня бояться. Кшанэ. Элинора. Аль-сид. Не бойтесь.

Они смотрели на него. Кшанэ — с надеждой. Элинора — устало. Аль-сид — с опаской. Они смотрели на него, и в их взглядах он видел отражение Меча.

Я — только Я.

— Не бойтесь, — упрямо повторил Нами. — Я защищу. Всех защищу. И никакой Меч мне не понадобится.

Глава шестнадцатая

Оранжевый небосвод Подземелья величественно потянулся от южных Пределов до северных Границ, от восточного Рубежа до западной Грани. Сам себе ложе, небосвод с любопытством присмотрелся к происходящим в Основе Нижних Реальностей событиям. По привычке он сначала бросил взгляд на межи Подземелья, где территория адских посмертий день за днем двигалась дальше в бескрайние просторы, увеличивая и без того огромные владения Архилорда-Повелителя, Верховного Убога, Отца Мерзостей и Страданий, Врага Всего Сущего, Пожирателя Младенцев (данное прозвище удивляло небосвод — в сущности, разумная энергема новорожденных не имеет нужных для убогов энергий, и Разрушители обычно терпеливо дожидаются, пока дети подрастут и в полной мере познают вкус греховной жизни, прежде чем являться к ним с контрактом), Короля Извращений, Адского Императора, Первого Слугу Без-Образного Хаоса и прочее, прочее, прочее.

Одним словом — Баалааба.

Небосвод знал, что за Пределами бушует Океан-между-Мирами, в пространствах которого странствуют Великие Сущности, непознаваемые как для смертных миров Становления, миров между Хаосом и Порядком, так и для божеств этих миров; за Границами тянется Межреальность, доступная для путешествий преодолевшим ограниченность естества существам и магам; за Рубежом скрываются порталы в Без-Образный Хаос и Все-Вышний Порядок, и это не совсем порталы, а своеобразные реальности, одновременно являющиеся живыми существами — пантеистические мироздания; за Гранью тянется бесконечное поле с красными розами, и кажется, что маячит на горизонте силуэт темной островерхой башни, но пройди еще немного — и мираж рассеется. В каждом Дне Мира переплетаются дороги, ведущие в иные миры и иногда в иные Мироустройства. И потому каждое Дно Мира в первую очередь подвержено угрозе Вторжения из иных реальностей.

Небосвод Подземелья видел не одну битву: убогов с убогами — то были битвы за власть; убогов с богами — то были битвы за право прославиться; убогов с иномирянами — то были битвы за само Подземелье, которое чужаки рассматривали лишь как плацдарм для дальнейшего продвижения армий в Равалон и сопредельные миры. Самонадеянные глупцы — и Бессмертные иных миров, забывавшие, что они бессмертны лишь в границах родного мироздания, и смертные, овладевшие магией и техникой настолько, что вообразили себя Бессмертными. Убоги раз за разом одерживали победу над армиями Вторжения, и количество Преобразованных постоянно росло. На совещаниях в Цитадели Архилорда советники Баалааба не раз озвучивали мысль, что Преобразованных при определенных изменениях их сущности можно будет использовать в военных целях, неприятно удивив богов. Архилорд пока думал.