Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

парадную, облицованную узорчатой плиткой и с большим мраморным камином в холле. Сам хозяин жил на последнем этаже шестиэтажного дома. Поднявшись, мы увидели мощную деревянную дверь с табличкой с цифрой «20» на ней. Это и была квартира, в которой жил Сталин.

Дернув за медную пупочку механического звонка, мы услышали за дверью звон колокольчика. Не прошло и минуты, как мужской голос спросил:

– Сосо, это ты?

Сталин усмехнулся и ответил:

– Сергей, открывай, я еле стою на ногах от усталости. Только я не один, а с гостями.

– Как говорят на Кавказе, гость в доме – Бог в доме, – ответил Сергей Аллилуев, открывая входную дверь. Из-за его плеча выглядывали три женские головки. Одна принадлежала хозяйке дома, Ольге Евгеньевне, а две – его дочкам, двадцатиоднолетней Анне и шестнадцатилетней Надежде. Они с любопытством смотрели на гостей своего квартиранта.

– Проходите, не стойте на лестнице, – пригласил нас хозяин и, повернувшись к своим дамам, сказал: – А вы, сороки любопытные, не глазейте, а лучше соберите на стол – люди пришли с работы и проголодались.

Повесив одежду на вешалку, мы вошли в гостиную. Сталин по-хозяйски предложил Ирине присесть на большой диван с валиками, обтянутый белым полотняным чехлом, а мне и Кукушкину предложил стулья, стоявшие вокруг стола в центре комнаты. Игорь не оставил свой АКС на вешалке, а, укоротив ремень, повесил его на спинке своего стула поверх разгрузки. Если кто-то попробует внезапно ворваться в квартиру, то получит очередь в морду, а не Шарапова.

Потом Иосиф Виссарионович представил нас хозяину, который с любопытством поглядывал то на нас с Ирочкой, то на сержанта Кукушкина, ловко управлявшегося со своими смертоносными игрушками. По легенде Сталина, мы были русскими, приехавшими из эмиграции. Долго жили в САСШ и немного отвыкли от здешних порядков и быта. Так что если мы что-то будем делать не так, то хозяевам не стоит обращать на это особого внимания.

С кухни доносились звяканье посуды и женские голоса. Я кивнул Игорю Кукушкину, и тот, поняв, вопросительно посмотрел на автомат. Я махнул ему, дескать, если что, так я не забыл, как этой штукой пользоваться. Подхватив вещмешок с продуктами из сухпая, Игорь отправился на помощь дамам, готовившим ужин. А я присоединился к беседе, которую вел Сталин с хозяином дома.

Речь шла о слухах, взбудораживших сегодня весь Петроград. Аллилуев рассказывал о том, что весь город сегодня обсуждает известие о блестящей победе русского флота над германским в Рижском заливе. А ведь после сдачи Риги Корниловым все уже считали, что вот-вот немцы возьмут Петроград, и не случайно «временные» завели песню о необходимости переноса столицы в Москву… А тут вот такое.

Я вспомнил, что золотой запас империи еще не эвакуирован Керенским в Казань, и первое, что надо будет завтра сделать, это взять под контроль вокзалы и Госбанк, чтоб ни один слиток, ни один золотой червонец не утек из столицы. О чем я между делом и поведал товарищу Сталину. Тот только кивнул: Советское правительство с золотым запасом, или оно же без оного – это две совершенно разные вещи…

Хитро посмеиваясь в усы, Сталин подмигнул мне и Ирине и, достав из своего саквояжа экстренный выпуск «Рабочего пути» и плакат-анонс, протянул их Сергею Яковлевичу. Тот с восторгом схватил их и погрузился в чтение. А я тем временем оглядел комнату, в которой гостевал Сталин, и обратил внимание на полочку с книгами. Там стояло полное собрание сочинений Чехова. Из некоторых томов торчали хвостики закладок. Я вопросительно посмотрел на Сталина.

– Да, Александр Васильевич, – сказал он, – люблю, грешным делом, перечитывать Антона Павловича. Замечательный писатель, настоящий знаток человеческих душ. Читаю его время от времени, если, конечно, это время находится.

В этот самый момент в гостиной появилась хозяйка дома и потребовала, чтобы мужчины прекратили все свои дела и шли мыть руки. А она с дочерями тем временем накроет на стол. Мы с Иосифом Виссарионовичем послушно отправились в ванную. Выйдя оттуда, увидели, как Игорь Кукушкин, совсем освоившись, с шутками и прибаутками помогает Анне и Надежде расставлять на столе тарелки, раскладывать ложки и вилки. Кажется, наш бравый морпех пришелся по душе сестричкам. Не только Анна, но и Надежда постреливали на него глазками, хихикали над его шуточками в стиле незабвенного поручика Ржевского и для приличия краснели. Такого лихого кавалера они видели впервые.

Кстати, Сталин совершенно не обращал внимания на то, что его дама сердца, юная Наденька, сейчас совсем потеряла к нему интерес. Он подсел поближе к Ирине и начал активно ее охмурять, рассказывая то, что обычно рассказывают завзятые сердцееды объектам своих увлечений. Ну, это, как говорил известный всем Карлсон, дело житейское…

А я тем временем беседовал с четой Аллилуевых. Ольга Евгеньевна пыталась пококетничать со мной, но заметив, что ее старания не замечены, быстро остыла. Вот откуда в Наденьке все то легкомыслие, в конце концов ее и сгубившее. А вот с Сергеем Яковлевичем было о чем поговорить. Это был настоящий работяга, мастер золотые руки. Даже став родственником Вождя, он, по рассказам современников, ни дня не сидел без дела. Он был прекрасным электриком, при этом мог починить в доме сантехнику, водопровод. Насколько я помню, умер он уже в 1945 году от рака.

А сейчас хозяин, разрумянившийся от хороших вестей и душевной обстановки в доме, шутил, рассказывал разные забавные истории и расспрашивал меня о жизни в САСШ. Пришлось импровизировать, вспоминая мировую литературу. Со скользких тем (к примеру, сколько получают рабочие на фирме «Вестингауз электрик») я старался съезжать. Я больше напирал на экзотику типа «моя жизнь среди индейцев». Ирина, краем уха слушавшая меня, откровенно хихикала.

А Наденька от разглагольствований Кукушкина просто млела. Юной гимназисточке впервой было общаться со «старым солдатом, не знающим слов любви». Впрочем, если разобраться, то Игорь не так уж и привирал. Ему довелось понюхать пороха в войне «трех восьмерок». Правда, я успел ему шепнуть, чтобы он не особо распространялся о том, как их часть ставила в позу пьющего оленя «храбрых воинов» Мишико Сабакошвили. Сталину может стать стыдно за соплеменников. Хотя он сам прекрасно их знает, хлебнул лиха от грузинского гостеприимства товарищей по партии во время приключений в Батуми, когда будущие меньшевики объявили его провокатором. Да и теперь назревающий грузинский сепаратизм под знаменем меньшевизма в скором времени потребует хирургического вмешательства, и нам придется еще раз приводить в чувство «гордых, но мелких».

Впрочем, Сосо, видимо, совсем голову от страсти потерял, весь вечер оказывая внимание только Ирочке. А