Профессиональный оборотень - Андрей Олегович Белянин

место у Влтавы в Вышеграде, — возмутилась наивная Нога, выдав себя с потрохами.

— Тогда извини, подруга. Можешь продолжать ошиваться тут…

Наша теория о том, что места жительства нечисти в Праге были строго регламентированы и упорядочены, полностью подтвердилась. Но Нога вдруг решила, что ее облик требует дополнительных пояснений:

— Увы и ах! Я — это все, что осталось от когда-то прекрасного тела любовника королевы, не буду называть наши имена, чтобы не компрометировать светлую память этой прекрасной и добродетельной женщины…

— А имя ее мужа, короля? — полюбопытствовала я. Просто, кажется, на чешском престоле не было самоправящих королев, кроме Либуши, но привидение таким древним не выглядело.

Нога тяжело вздохнула, отсутствие глаз не помешало ей воззриться на меня с тяжелым упреком.

— Этого, как вы понимаете, я тоже не скажу. Уходите и оставьте меня одну, наедине с моей скорбью…

— Но тебе грозит опасность, как и всем, за тобой в любой момент может явиться огромная призрачная рука и утащить в неизвестность, не боишься?

Услышав эти слова, Нога горько рассмеялась:

— Мне ничего не грозит. А теперь уходите, достопочтенные «почтальоны», было приятно с вами побеседовать.

— Может, перестанем притворяться, что не понимаем друг друга, — поднажал Алекс. — Неужели тебе не жаль твоих товарищей, тем более что и сама ты, похоже, не слишком-то счастлива на службе у Гармонаги. Времени осталось мало, мы хотим спасти все привидения Праги.

Нога отшатнулась, ударившись бедром о выпирающее из стены бревно.

— Ничего я не знаю! И ничего не скажу, кроме того что до летнего солнцестояния у вас остался всего один день, — выкрикнула она и ускакала во мрак. В общем, несмотря на обычное легковерие призраков, нам не удалось окрутить ногу четвертованного любовника королевы.

Мы вышли из башни на свежий воздух, летучие мыши провожали нас саркастическим писком.

— Похоже на то, что в день летнего солнцестояния Гармонага намерен завершить операцию по уничтожению духа Праги, — начала я. — Но почему именно в этот день?

— В летнее или зимнее солнцестояние, всего два раза в год, как и положено, открываются врата в потусторонний мир. И они наверняка исторгнут оттуда что-нибудь очень малоприятное, — сумрачно предположил кот.

А мой муж вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и просиял:

— Помните сумасшедшего пилигрима, которого мы встретили в первый наш день в Праге, что он там говорил: «Страшитесь грозного демона, чей дух исторгся из самых глубин…», э-э… как дальше?

— Кажется, «…из глубин подвалов Скотобойной улицы», — припомнил умненький Профессор, он у нас все помнит. Великая вещь образование.

— Ой, и почему это у меня нет особого желания исследовать вонючие подвалы Скотобойной улицы?! Что вы так смотрите, а еще мужчины! Ладно, полезу, но тогда хоть выдайте мне болотные сапоги и резиновые перчатки, пожалуйста.

Алекс покачал головой и достал карту:

— Скотобойная улица… так-так… Она расположена… мгм… в подтверждение нашей теории… прямо здесь!

— Неужели в Старом городе?

— Именно.

— Тогда все подтверждается со Староместской прашной башней. Но если он из этих подвалов уже исторгся, то его там нет. И вы мне не ответили насчет сапог и резиновых перчаток… — продолжала ныть я, потому что ползать по скотобойням — развлечение ниже среднего. Мне потом от одного запаха до старости не отмыться.

И тут мы увидели Славэка. Он вприпляску выходил из ближайшей пивной, сияя как начищенный серебряный грош.

— Приветствуем тебя, славный карлик! — первой подскочила я. — Что у тебя за радость, что отмечаем?

— Вообще-то причина ясная, сплавил нам это дело и чувствует себя свободным человеком, — поддержал кот, перекрывая ему пути к бегству.

— М-мы н…шли эликсир! Прямо здессс, в пивной, сорок два гр…дуса и результат н…лицо. Ну как, я п…молодел? Ик!

— Да-а, действительно, тебя не узнать, — многозначительно согласился агент 013, прикрывая нос от разящего перегара карлика. — Но напомни-ка мне, где может быть убежище Гармонаги?

Коротыш сделал испуганные глаза и, мигом протрезвев, почесал затылок:

— Не имею представления. Может, папаша знает, если, конечно, не съехал еще. Но вообще-то это вряд ли, он бы меня предупредил, я ведь у него любимый сынок…

— Ты не ответил, с чего это ты тут пьянствуешь? — второй раз поинтересовалась я.

— Ходил на Зеленый рынок за корнем мандрагоры для большей крепости зелья. Вот поглядите-ка, какого крупного субчика отхватил. — Славэк выудил из кармана, и продемонстрировал нам похожий на человечка клубень. — Завтра с раннего утра «У Витрувия» весь день буду варить эликсир по приказу короля для его придворных, ему надоело, что они все такие уроды. Нравится? Белый — это самец.

— Так считал и Плиний, — добавил кот.

— Не знаю, кажется, так было написано в сказке про кита Дика…

— А куда эмигрируют наиболее расторопные представители пражской нечисти? Извини, я хотела сказать, жители ирреального мира, — снова влезла я.

— Кто куда, у кого где есть возможность прижиться. Папаша мой, например, собрался по Лабе в Австрийское герцогство плыть, там его друг работает на водяной мельнице, обещал его тоже устроить.

За разговорами мы вчетвером спустились под Карлов мост к Влтаве. Карлик выковырял из мостовой солидный булыжник и короткой ручонкой запустил им в воду. Тут же по поверхности пошли круги, на свет божий показалась круглая зеленая голова в черном цилиндре (вот когда придумали на самом деле цилиндр!), лицо водяника вызывало расположение. А вот большие выпуклые глаза были почему-то очень грустными.

— Хорошо, что заглянул, сынок, я сам собирался тебя найти. Вода-то совсем замутилась, такая стала, что и с помоями не сравнить, что пражане выливают в матушку-Влтаву. Не можем мы тут больше оставаться, а теперь и причины нет, с тобой попрощаться успел, так что этой ночью и поплывем, если жена чего другого не решит.

— Да ладно, папа, тут к тебе люди с вопросом.

— Нам нужна ваша помощь. Мы хотим