Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Боюсь, что у меня крайне плохие новости, — заявил он с порога.

Уловив нотки тревоги в его голосе, Мэйзи поставила чайник и замерла. Хью выглядел таким печальным, будто кто-то умер.

— Хью, что случилось?

— Насколько я помню, вы держите все деньги больницы в моем банке?

Мэйзи вздохнула. Если речь идет только о деньгах, то не такие уж это и ужасные новости.

На вопрос Хью ответила Рейчел:

— Да. Финансовой отчетностью заведует мой отец, но с тех пор, как он стал юристом в банке, свои личные сбережения он держал в вашем банке. Ему было удобно поступить так же и со средствами больницы.

— Значит, и он инвестировал свои деньги в облигации Кордовы.

— Неужели?

— Так в чем дело, Хью? — переспросила Мэйзи. — Ради всего святого, объясни же наконец!

— Банк разорился.

В глазах Мэйзи заблестели слезы — не из жалости к себе, а из жалости к нему.

— Ах, Хью! — воскликнула она.

Она, как никто другой, знала, насколько мучительно он переживает банкротство. Для него это все равно что гибель любимого человека, ведь в этот банк он вложил столько сил и средств. Ей хотелось, чтобы он поделился с ней частью своего горя и тем самым облегчил свои страдания.

— Боже милосердный! — прошептал Дэн. — Не миновать нам паники.

— Все ваши деньги пропали, — мрачно сказал Хью. — Больницу, вероятно, придется закрыть. Мне искренне очень жаль.

Услышав эти слова, Рейчел побледнела.

— Это невозможно! — воскликнула она. — Как могли пропасть все наши деньги?

За нее ответил Дэн:

— Банк не смог расплатиться по долгам. Это и значит банкротство. Когда ты должен людям деньги, но не можешь их им отдать.

Мэйзи вдруг словно перенеслась на четверть столетия в прошлое и увидела отца, молодого и похожего на нынешнего Дэна, который говорил те же самые слова о банкротстве. Значительную часть своей жизни Дэн посвятил защите обычных людей от последствий финансовых кризисов, но пока что так ничего и не добился.

— Может, в парламенте хотя бы сейчас примут твой билль о банках, — сказала она.

— Но куда именно ты дел наши деньги? — не унималась Рейчел.

Хью вздохнул.

— Вообще-то всему виной некоторые поступки Эдварда в бытность его старшим партнером. Он допустил серьезные ошибки и потерял огромную сумму, более миллиона фунтов. Я пытался его удержать, а после старался смягчить последствия, но обстоятельства оказались сильней.

— Я ничего не понимаю! У меня просто в голове это не укладывается! — воскликнула Рейчел.

— Возможно, когда-нибудь вы получите часть своих денег. Но не в ближайший год, это точно, — сказал Хью.

Дэн обнял Рейчел за плечи, но она не успокаивалась:

— И что теперь будет со всеми несчастными женщинами, которые приходят к нам за помощью?

Хью выглядел таким подавленным, что Мэйзи захотелось приказать Рейчел заткнуться.

— Я бы с радостью выдал вам свои личные деньги. Но я тоже все потерял.

— Но что-то же можно сделать? — настаивала Рейчел.

— Я попытался. Я только от Бена Гринборна. Я попросил его спасти наш банк и помочь расплатиться с кредиторами, но он ответил отказом. Его можно понять, у него у самого сейчас несчастье — пропала его внучка Ребекка, сбежавшая с молодым человеком. Как бы то ни было, а без его помощи ничего поделать нельзя.

Рейчел резко встала.

— Лучше мне сейчас повидаться с отцом.

— А я поеду в палату общин, — сказал Дэн.

Они вышли вместе.

У Мэйзи сжималось сердце от мысли, что придется закрыть больницу и отказаться от всего, за что она так усердно боролась все эти годы. Но больше всего ей было жалко Хью. Она как сейчас помнила рассказанную им семнадцать лет назад на скачках историю его жизни; она до сих пор слышала скорбь в его голосе, когда он говорил о смерти своего отца, не пережившего банкротства. Тогда Хью с вдохновением пообещал стать самым умным, самым осторожным и самым процветающим банкиром во всем мире, словно это могло ослабить его боль. Наверное, тогда ему и в самом деле становилось лучше от таких обещаний. Но сейчас его постигла участь отца.

Их взгляды встретились. Мэйзи прочла в его глазах безмолвный призыв. Встав, она медленно подошла к его креслу, прижала его голову к груди и принялась нежно гладить его по волосам. Хью обвил ее руками, сначала очень осторожно, а затем более уверенно, прижимая ее к себе покрепче. А потом он заплакал.

После ухода Хью Мэйзи прошлась по палатам, осматривая все новым взглядом: самостоятельно покрашенные ими стены, купленные в лавках старьевщиков кровати, красивые занавески, вышитые матерью Рейчел. Она вспомнила, каких нечеловеческих усилий им с Рейчел стоило открытие больницы, вспомнила сражения с медицинскими авторитетами и судьями, вспомнила о том, как лестью и очарованием добивалась благосклонности осторожных инвесторов и суровых представителей церкви. Выстоять им тогда помогли только вера в себя и упорство. Она утешала себя тем, что им удалось тогда победить и что больница просуществовала двенадцать лет, оказав помощь сотням женщин. Но ведь она хотела сделать что-то, что изменило бы общество навсегда. В своем воображении она представляла ее первой из нескольких десятков подобных женских больниц по всей стране. Но, стало быть, мечте ее не суждено воплотиться в жизнь.

Она поговорила со всеми женщинами, родившими сегодня. Больше всех ее беспокоила невысокая и щуплая «мисс Никто» — младенец у нее был совсем крохотным. Мэйзи догадывалась, что девушка