Тайный агент Её Величества. Книги 1-5 - Алла Игоревна Бегунова

1788 года Ушаков командовал авангардом всей эскадры и своими действиями предопределил победу наших моряков. Тогда Потемкин написал государыне: «Долг справедливости требует моего всеподданнейшего засвидетельствования перед Вашим Императорским Величеством о ревности и отличной службе состоящего во флоте Черноморском бригадира флота капитана Ушакова, офицера весьма искусного и храброго, коего я приемлю удостоить в контр-адмиралы…»

Вдохновленный поддержкой, Федор Федорович принялся с удвоенной энергией заниматься делами Черноморского флота. Екатерина Вторая, зная о бедности нового своего контр-адмирала, пожаловала ему поместье в Могилевской губернии с пятьюстами крепостными крестьянами. Ушаков его продал и полученные деньги обратил на нужды любимого детища — севастопольской эскадры. Вечно там чего-нибудь не хватало: то корабельного леса для ремонта, то гвоздей, то пеньковых канатов, то полотна для шитья парусов…

Аржанова сообщила мужу о предстоящей поездке на Южный берег Крыма. Но о том, что Ушаков дает ей фрегат «Святой Амвросий Медиоланский», князь узнал случайно. Черные подозрения шевельнулись у него в душе. Ведь после путешествия Флоры в Евпаторию, закончившегося для нее травмой правой ноги, они почти восстановили прежние отношения. Михаил получил доступ в спальню. Анастасия иногда принимала его ласки. Уклонялась она только от соития и бурного его завершения, ссылаясь на боль в колене, которая мешает ей полностью отдаваться страсти.

Поразмыслив, Мещерский решил провести с супругой профилактическую воспитательную беседу. Вечером, за два дня до ее отъезда он пришел в спальню Анастасии. Этот разговор Михаил начал правильно. Спокойно и с достоинством он объяснил Флоре, какое видное место занимает их семья в здешнем дворянском обществе и как неустанно надо беречь подобную незапятнанную репутацию. Затем он посоветовал отказаться от плавания на военном корабле и избрать сухой путь, где сопровождать ее будут проверенные люди: поручик Чернозуб, сержанты Прокофьев и Ермилов, меткий стрелок Николай.

Аржанова удивилась:

— Они и так едут со мной. Тебе не о чем беспокоиться.

— Тем не менее я беспокоюсь.

— Почему, ваше сиятельство?

— На фрегате рядом с тобой будет находиться лейтенант Подыма. А тесные и темные помещения корабля, они, знаешь ли, способствуют… Не хочу сказать, будто этот молодой человек — твой любовник. Но поостерегись. Вас могут застать в каком-нибудь крайне двусмысленном положении…

Лицо Анастасии изменилось, потемнело, словно бы приобрело каменное выражение. Сдерживая гнев, она ответила Мещерскому:

— Ты отлично знаешь, кто мой любовник. Вернее, единственный возлюбленный, о коем молить буду Господа Бога всю жизнь.

Полковник с притворным сочувствием развел руками:

— Уже прошло полгода после Очакова. Светлейший князь Потемкин забыл о тебе. Курьеров с подарками не шлет, писем не пишет. Может быть, этот роман окончен, краса моя?

— Ты лжешь! — крикнула она. — Пошел вон отсюда!

Сгоряча, не отдавая себе отчета в действиях, курская дворянка вскочила с постели и машинально схватилась за любимый дорожный пистолет «Тузик». Кобура с его содержимым всегда висела на фигурной раме зеркала гораздо ближе к ней, чем кобура с однотипным ему «Мурзиком». Изделия итальянской фирмы «Маззагатти», красиво декорированные, легкие и небольшие, длиной в 21 см, они работали превосходно. Правда, «Мурзик», бывало, давал осечки.

Князь Мещерский на такое завершение разговора совершенно не рассчитывал. Он вылетел из спальни в коридор, как пробка из бутылки. Полковник знал характер жены: в некоторых случаях она сначала стреляет, а потом думает. Спускаясь по лестнице на первый этаж, он ругал себя за неосмотрительность и утешался тем, что сейчас сказал Анастасии правду, пусть жестокую, но необходимую. Нельзя же, в конце концов, надеяться на бесконечные милости столь непостоянного человека, как Григорий Александрович Потемкин. Он очень занят. Он погружен в тысячу важнейших государственных дел. Из Очакова он уехал в Санкт-Петербург и там беседует с самой императрицей…

Фрегат «Святой Амвросий Медиоланский» поднял якоря после обеда экипажа, который на флоте длится с 12 до 13 часов дня. Из Южной бухты на главный севастопольский рейд его вывели два восьмивесельных баркаса. Довольно длинный — 39 метров — трехмачтовик очутился прямо перед выходом в гавань. Командир фрегата — капитан второго ранга Нелединский в медный рупор отдал команду, которую тут с радостью ожидали все: «Паруса ставить!»

Для деревянного судна весьма немолод был «Святой Амвросий», но и не стар. Построили его в 1783 году на Гнилотоньской верфи на реке Дон. Корпус набирали из дубовых шпангоутов, привезенных из Борисоглебского уезда, а мачты — из распиленных сосен, что росли неподалеку — в Шацком уезде Воронежской губернии. С весенним паводком спустили вниз по Дону к городу Таганрогу, где окончательно снарядили и вооружили.

В истории парусника имелась необычная страница. В последних числах августа 1787 года он вместе с эскадрой графа Войновича попал в пятидневный шторм. Тогда один русский линейный корабль отнесло к Босфору, и турки взяли его в плен. Один фрегат пропал без вести вместе с командой, вероятно, затонул. Но «Святой Амвросий», потеряв две мачты из трех, к 8 сентября самостоятельно добрался до Севастополя. Затем прошел полугодовой ремонт и снова вступил в строй.

Теперь, когда фрегат под парусами, наполненными свежим ветром, уходил от родной бухты, они стояли на верхней палубе юта и смотрели на проплывающие слева по борту коричнево-рыжеватые глинистые берега. Лейтенант Подыма очень убедительно, даже красочно, описывал княжне Мещерской ту ужасную бурю. Однако спокойная морская равнина, расстилавшаяся вокруг корабля, противоречила его рассказу. Кильватерная струя вскипала за кормой, и брызги черноморской воды, сверкая на солнце, как алмазы, часто падали на палубу.

Аржанова, одетая в элегантное платье из кисеи и шляпку с искусственными цветами на полях, закрывалась от брызг кружевным зонтиком. Она верила молодому офицеру. Несколько лет назад курская дворянка тоже попала в трехдневный шторм у берегов Крыма на флагманском корабле Азовской флотилии «Хотин». Лишь мастерство капитана бригадирского ранга Тимофея Козлянинова да выучка и сплоченность экипажа спасли их от буйства стихии.

Впрочем, улыбчивый, предупредительный, безукоризненно воспитанный лейтенант артиллерии совсем не походил на морского волка Козлянинова. А Флоре нравились именно такие мужчины — грубоватые, сильные, умеющие подчинять себе других. Одним словом, воители, готовые вступить в схватку хоть с самим чертом…

Григорий Потемкин родился в селе Чижово Духовщинского уезда Смоленской губернии в многодетной и бедной дворянской семье. Сначала он стал студентом богословского факультета Московского университета, потом — унтер-офицером в лейб-гвардии Конном полку, после дворцового переворота 1762 года — подпоручиком и заведующим полковой швейной мастерской там же, потом — камергером Двора Ее Императорского Величества.

С началом Первой русско-турецкой войны он отпросился из дворца на театр боевых действий и уехал туда волонтером, но — с чином генерал-майора. Ему довелось принимать участие в трех знаменитых битвах ваших войск с османами летом 1770 года: при Рябой Могиле, при Ларге и на реке Кагул. Он командовал большими отрядами конницы и за храбрость получил первую боевую награду — орден Святого Георгия третьей степени.

К счастью, таких достойных генералов, и тем