Маг. Биография Паоло Коэльо - Фернандо Морайс

Приходить на автограф-сессии, конференции, встречи, премьеры спектаклей, стараться побеседовать со знаменитостями и сделать так, чтобы меня заметили.

Организовать показы моих, театральных пьес. Приглашать на них литераторов старшего поколения, чтобы добиться их покровительства.

Попытаться наладить контакты с писателями нового поколения, угощать их коктейлями, посещать места, где они собираются. Продолжать себя рекламировать, рассказывать в писательских кругах о своих удачах.

Отпечатанный на машинке план казался беспроигрышным, но в реальной жизни Пауло не удавалось выбраться из унизительной и обидной безвестности. Его не печатали, он не сумел познакомиться ни с одним критиком, ни с одним журналистом, ни с кем из тех, кто бы смог отворить ему заветную дверь или протянуть руку помощи на пути к славе. Его угнетало еще и то, что учился он хуже некуда. Пауло с трудом заставлял себя ходить в колледж Эндрюс — и делал это совершенно напрасно, потому что его оценки становились все позорнее. У Пауло всегда был такой вид, будто он витает в каком-то совсем другом мире. И вот в состоянии такой душевной летаргии он познакомился с учеником классического отделения колледжа Эндрюс, которого звали Жоэл Маседо. Юноши были одного возраста, но Жоэл оказался полной противоположностью Пауло: общительный экстраверт, хорошо ориентировавшийся в политике, он был одним из самых молодых представителей так называемого поколения «Пайсанду», к которому принадлежали киноманы и интеллектуалы, собиравшиеся в кинотеатре «Пайсанду» в районе Фламенго. Жоэл руководил школьным театральным кружком и отвечал также за газету «Агора» — печатный орган учеников колледжа Эндрюс. В редколлегию он пригласил и Пауло. Газетка постоянно конфликтовала с консервативно настроенным руководством колледжа, поскольку выступала против репрессий и произвола находившейся у власти военной клики.

Жоэл Маседо, представитель «группы Пайсанду»

Перед Пауло открылся новый мир. Причастность к группе «Пайсанду» обеспечивала ему контакты с интеллектуальной элитой Рио-де-Жанейро, общение со звездами левой оппозиции, противостоявшей военному режиму. Не только деятели кино, но и драматурги, музыканты, журналисты, законодатели культурной моды Рио были постоянными посетителями кинотеатра и его естественного продолжения — расположенных неподалеку баров «Оклахома» и «Синерама». На так называемых «проклятых сеансах», проводимых по пятницам в полночь, — билеты на них разлетались за несколько минут, — показывали последние новинки европейского кино. Пауло мало интересовался политикой и социальными проблемами, но его глухая экзистенциальная тоска позволила ему хорошо вписаться в круг завсегдатаев «Пайсанду», и вскоре он стал там своим человеком. Однажды Жоэл спросил его, почему Пауло никогда не ходит на такие популярные «проклятые сеансы»:

— Во-первых, мне не хватает нескольких месяцев до восемнадцати, а на эти фильмы обычно не пускают несовершеннолетних, — объяснил он, добавив, что есть еще и вторая, столь же непреодолимая причина: — Если я до одиннадцати не вернусь домой, отец не откроет мне дверь.

Жоэл никак не мог согласиться с тем, что семнадцатилетний юноша должен являться домой в строго определенное время:

— Тебе пора завоевать свободу. А с возрастом все очень просто: подделай дату рождения в школьном билете, как это сделал я. — Проблему же позднего возвращения Жоэл предложил решить следующим образом: — После ночных сеансов ты будешь спать в доме моих родителей в Ипанеме.

Подправив школьный билет и получив возможность гарантированной ночевки, Пауло вступил в волшебный мир, где царили Жан-Люк Годар, Глаубер Роша[20], Микеланджело Антониони, Ингмар Бергман и Роберто Росселлини.

Но одна трудность все же оставалась. Билеты, пиво, сигареты и транспорт — за все это надо было платить. Совсем немного, естественно, но у Пауло, лишенного карманных денег, не было буквально ни гроша, и он не представлял себе, как выпутаться из этой ситуации. К немалому удивлению Пауло, проблему решил отец. У инженера Педро был друг Луис Эдуардо Гимараэнс, директор «Диарио де нотисиас» — одной из самых влиятельных в то время газет Рио, а к тому же зять ее владелицы Ондины Дантас. Педро устроил встречу сына с газетчиком, и через несколько дней Пауло начал работать «тюленем» (так на жаргоне бразильских журналистов назывался стажер) в старом здании на улице Риашуэло, в самом центре города. На первых порах — бесплатно, дожидаясь, пока с ним не заключат контракт. Проблема с деньгами оставалась, но работа в газете освобождала Пауло от строгого отцовского контроля. Теперь Пауло почти не бывал дома. Утром он шел в колледж Эндрюс, потом возвращался, наскоро обедал и проводил вторую половину дня в газете, а вечер — в «Пайсанду». Он так часто ночевал в квартире Жоэла, что она стала его вторым домом.

Как это обычно бывает в редакции любой газеты, «тюленям» достаются самые рутинные задания: ямы на дорогах, создающие неудобство для транспорта, семейные драки, закончившиеся в полицейском участке, или составление списков тех, кто скончался в муниципальных больницах и не был «востребован» родственниками. Нередко новичок, придя в редакцию, слышал от заведующего отделом хроники «Диарио де нотисиас» Силвио Ферраса распоряжения типа: «Потолкуй с лавочниками, выясни, не начинается ли кризис в торговле». Но даже не получая ничего за свой труд и занимаясь подобной «мелочовкой», Пауло ощущал себя интеллектуалом, человеком пишущим — неважно что. Однако главное преимущество его новой службы состояло в следующем. Теперь, если в колледже Эндрюс или «Пайсанду» Пауло спрашивали, чем он занимается, он отвечал с наигранной естественностью:

— Я журналист, пишу для «Диарио де нотисиас».

Газета, кино, любительский театр — при такой нагрузке дни как будто становились все короче, и на учебу времени практически не оставалось. Педро готов был рвать на себе волосы, узнав, что сын получил за апрель средний балл 2,5 (чему немало способствовали нулевые оценки по португальскому, английскому и химии), но Пауло явно пребывал в иных мирах. Он делал только то, что ему нравилось, а вечером приходил домой, когда хотел. Если дверь была открыта, входил. А если оказывалось, что отец уже тщательно ее запер, Пауло разворачивался, садился в автобус Леблон — Лапа и через несколько минут уже спал у Жоэла. Родители не знали, что делать.

В мае один друг попросил Пауло об одолжении: он устраивался на работу в «Банко кредите Реаль де Минас-Жерайс», и ему требовались два рекомендательных письма. Поскольку именно там держал свои сбережения дон Педро, не мог бы он написать ему такую рекомендацию? Пауло попытался поговорить с отцом, но получил резкий отказ: