Их невинная наложница (ЛП) - Шайла Блэк

— Я и понятия не имела.

Она не была сильна в мировой политике. Пандора предпочитала оставаться в своем собственном укромном уголке. Через что пришлось пройти Талу? С какими ужасами он столкнулся?

Голос Алии упал до шепота:

— Я тоже была похищена.

— Теми же радикалами?

Она покачала головой:

— Работорговцами, но у меня есть свои подозрения. Мои кузены полагают, что это было совпадением, но я так не думаю. Меня заманили на место похищения запиской от посольства Безакистана. Мои кузены считают, что на моем месте мог оказаться кто угодно, и, хоть у меня и нет доказательств, но очень мало людей имеют доступ именно к этой канцелярии. Я не хочу углубляться в то, что произошло. Просто знай, что мои кузены не ограждены от политических махинаций и возможной угрозы. И люди, которые пожелают свергнуть эту страну, будут использовать любого, кто им дорог.

— Принцесса?

Глубокий голос прогрохотал в тишине, заставляя Алию подпрыгнуть:

— Дэйн. Ты напугал меня.

Она сделала глубокий вдох и выпрямилась во весь рост, упрямо вздернув подбородок:

— С каких это пор телохранители прерывают личные встречи членов королевской семьи?

Суровые синие глаза огромного телохранителя сузились. Несколько дней назад Талиб представил Дэйна Пайпер. Он был добродушен и вежлив, но сейчас выглядел угрожающе.

— С тех пор, как принцессы становятся неугомонны и угрожают планам своих кузенов.

— Не смей сомневаться в моей преданности этой семье или стране, солдат. Ты ничего не знаешь.

Алия повернулась и зашагала прочь. Казалось, Дэйн обессилел, его плечи опустились.

— Мисс Глен, я прошу прощения за эту сцену. Принцесса меня не любит. В действительности, она ладит лишь с Лэндоном. Мы с Купом в ее глазах дикари. Позвольте мне сопроводить вас, шейх требует вашего присутствия в главном зале. Он хочет, чтобы вы встретились с несколькими людьми.

Пайпер был потрясена беседой с Алией, но, как ни странно, ее решимость пойти этим вечером до конца лишь окрепла. Очевидно, у Талиба были свои причины держаться отчужденно. Он прошел через ад. И, при всем этом, оставался c ней нежным. Братьям приходилось нести на плечах большую тяжесть, чем она представляла, но они относились к ней с глубокой заботой. Эта мысль ее согревала. Но Алия ошибалась. Она недостаточно важна, чтобы быть втянутой в политические интриги. Эти отношения, которые лишь зарождаются между ними, не получат огласки. Она станет их "маленьким, грязным секретом". Но Пандора была готова пойти на это и рискнуть своим сердцем – за одну или несколько ночей с ними. Она шагнула вперед и взяла Дэйна под руку, позволяя ему вести ее по лестнице.

— Знаете, они хорошие люди, — произнес Дэйн.

Пайпер посмотрела на бывшего спецназовца:

— Я уже поняла это.

— Они сделают все возможное ради вашей безопасности. Как и я. После сегодняшнего вечера вы обретете высочайшую значимость.

Она вспыхнула. Неужели каждому было необходимо знать об их связи?

— Не знала об этом. Я не нуждаюсь в каком-либо дополнительном внимании к себе.

— Нравится вам это или нет, если вы пойдете на то, чего хочет шейх, вы станете необычайно важны.

— Возможно, на какое-то время.

— Навсегда, Пайпер. Надеюсь, я могу называть вас Пайпер. Просто знайте, что мы всегда будем рядом, чтобы позаботиться о вас, так же, как мы заботимся о чертовке-принцессе.

Пайпер вздохнула:

— Она не чертовка. Она через многое прошла.

— Мы все через многое прошли, Пайпер. То, как мы справляемся с пережитой болью, и определяет нас. Мы можем принять ее и позволить этому сделать нас лучше, или можем позволить ей разрушить наши души. Принцесса еще не решила, каким путем последует. Я не единственный человек, который может помочь ей, но она закрывается ото всех.

— Пайпер!

Голос Када разнесся над танцевальной площадкой. Его лицо просияло, когда он пересек комнату. Раф присоединился к нему, отделившись от толпы. Они прекрасно смотрелись в своих смокингах. Кадир был крепким и таким мускулистым, что она тихонько вздохнула. Рафик выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала.

Губы Дэйна изогнулись в улыбке:

— Вижу, вы окажетесь в хороших руках. Просто помните, Пайпер, моя команда всегда рядом, чтобы помочь. Мы заботимся об этой семье.

Он отступил, когда Раф и Кад спустились и оба потянулись к ее рукам. Она еще не была частью этой семьи, но, даже на эту ночь, она чувствовала себя так, словно принадлежала ей. И это было чудесное чувство.

*  *  *

Талиб слегка повернулся, когда американский посол сказал что-то относительно торговых соглашений. Это было именно то, чему ему следовало уделить внимание, но как раз в этот момент Пайпер спустилась вниз, под руку с его телохранителем. Внутри него вспыхнула жестокая вспышка ревности. У него возникло внезапное, почти непреодолимое желание заехать кулаком Дэйну по морде. Его рука покоилась на ее руке, пока он вел ее вниз по ступенькам. Она была одета в белое платье, струящееся по ее изгибам и облегающее ее грудь, переливающаяся ткань которого выглядела почти прозрачной при определенном освещении.

Он собирался убить Рафа. Несомненно, это платье выбрал его средний брат, и теперь каждый самец в этом зале будет пялиться на грудь их невесты. Возможно, Рафику и нравилось обращаться с ней, как с куклой Барби, но после сегодняшнего вечера ей придется стать более благопристойной куколкой.

Братья встретили ее у подножия лестницы. Улыбка Пайпер, казалось, осветила всю комнату, а ее голубые глаза счастливо засверкали, когда она оказалась в центре их внимания. Талиб почувствовал, что его сердце почти замерло. Ее волосы ниспадали на плечи, а кожа сияла.

— Прошу меня извинить, господин посол.

Даже не оглянувшись, он пошел прочь от мужчины, но не к Пайпер. Ему нужно было побыть наедине с самим собой. Последние несколько дней прошли не так, как он планировал. Когда приехала Пайпер, он был уверен, что, увидев ее, удовлетворит свое любопытство и насладится несколькими интеллектуальными дискуссиями, а затем забудет о ней до того момента, как она станет их наложницей. И после этого он намеревался продолжить свою размеренную жизнь, не уделяя много времени на мысли о ней. Шейх прошел мимо толпы людей, нуждаясь в  свежем воздухе. Все шло не так, как он планировал. Ему нельзя становиться одержимым Пайпер, или гореть от желания подмять под себя ее тело и трахать половину ночи напролет.

Но он больше не мог верить в самообман. Талиб провел последние шесть лет с эмоциями, похороненными глубоко внутри, и сейчас, казалось, они возрождались к жизни. Из-за нее. Он распахнул французские двери, ведущие на балкон, и окинул взглядом сад, где они с братьями играли еще детьми, в то время, как их мать наблюдала за ними с нежной улыбкой. Теперь он был так далек от того ребенка, каким был раньше.