Режиссер Советского Союза 3 - Александр Яманов

обвела взглядом притихший зал. По местным меркам против меня выдвинули серьёзные обвинения. Только мне реально на них плевать.

— Другие члены делегации тоже совершали незначительные нарушения. Дабы не заострять внимание на поведении остальных делегатов, сразу скажу, что все они получили взыскания. Но их грешки несопоставимы с вызывающим поведением товарища Мещерского. Предлагаю начать прения. Я считаю, что Алексей Анатольевич заслуживает строго выговора.

Это с какого такого перепуга? Ещё и на основании слов какой-то овцы, которая не имела отношения к поездке. Ну и грамотно они всё обставили. Мол, бухающие начальники и заслуженные товарищи совершили мелкие проступки. Только прений точно не будет. Встаю со своего места и поднимаюсь к трибуне, под шёпот удивлённых коллег.

— Что вы себе позволяете?

Барабанова попыталась сказать что-то ещё, но задела микрофон, который оглушительно свистнул, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Не обращая внимания на возмущённого парторга, начинаю свою речь.

— Добрый день. Я не совсем понимаю, почему моё поведение рассматривает партком и представители других организаций. Более правильным был бы товарищеский суд, если Мария Павловна считает, что я совершил какие-то тяжкие провинности. Но если собрались, то попробую объяснить произошедшее.

Судя по оживлению в зале, мой демарш пришёлся народу по душе. Чего нельзя сказать о товарищах в президиуме, особенно Барабановой.

— Просто для интереса, раз уж мы начали считать чужие деньги, — в зале раздались едва слышимые смешки, — Предлагаю всем желающим ознакомиться с чеком на три тысячи франков, которые я получил за цикл мастер-классов с иностранными коллегами. Все деньги были переданы представителю посольства. Что касается истраченной валюты, то речь идёт о командировочных, которые всем участникам делегации, выплатили организаторы. Кстати, оставшиеся деньги я также сдал уже упоминавшемуся товарищу. Не знаю, как поступили другие члены делегации. Думаю, надо задать вопрос Марии Павловне, как наиболее информированному лицу. Если все делегаты отдали командировочные, то прошу меня простить. В следующий раз подобного не повторится. Я просто не знал о таком правиле.

Понятно, что никто и не думал отдавать халявные франки. Это я потратился на ресторан с Анитой, бар и купил кое-чего близняшкам. Разницу действительно отдал под расписку в посольстве. Надеюсь, что мне вернут деньги в Москве, но уже чеками. А вот остальные члены делегации затарились шмотьём, как челноки из девяностых. Думаю, никому из них даже в голову не пришло отдавать командировочные. Барабанова и товарищи в президиуме наверняка это знали. Потому скромно промолчали.

— Что касается нарушения графика, то здесь дело сложное, — продолжаю свою демагогию, — Рабочий день у меня был ненормированный. Вы удивитесь, но мы на конгрессе действительно работали. Просто так капиталисты денег вам не заплатят. Можете уточнить у присутствующего здесь товарища Клушанцева. Ему, кстати, пришлось пахать больше всех. Так вот. Мне пришлось работать с иностранными коллегами ровно столько, пока у них не заканчивались вопросы. То есть я не был властен над своим временем.

Смотрю в зал и вижу, что народ слушает меня с нескрываемым интересом. Здесь смешалось желание поучаствовать в шоу, а заодно всем хотелось узнать, каково это — поработать за рубежом. Я между тем продолжил вбивать гвоздь в гроб выдвинутых обвинений.

— Что касается алкоголя, то покажите мне инструкцию, где написано, что советскому человеку запрещено пить.

Здесь народ начал откровенно смеяться. Дабы прекратить балаган, в разговор вмешался Баскаков.

— Алексей, не паясничайте. Давайте по существу.

— Хорошо. Начнём с того, что никто не имеет права запретить мне употреблять алкоголь, если это не мешает окружающим. Я не буянил и не хулиганил. За три часа нахождения в баре даже написал сценарий небольшого ролика. Есть ещё один нюанс, — скидываю пиджак, поднимаю руки и демонстрирую свои бицепсы, которые готовы разорвать рубашку, — У пьяниц и прочих нарушителей здорового образа жизни, не бывает такой мускулатуры. Я много лет занимаюсь гиревым спортом. Регулярное употребление больших доз алкоголя противопоказано интенсивным тренировкам. Поэтому обвинять меня в пьянстве может только тот, кто совершенно незнаком с моим образом жизни. Пойти в бар — это не значит напиться. Но, скорее всего, некоторые товарищи этого не понимают. Наверное, судят по себе.

Мужики отреагировали на мои слова дружным хохотом. А большая часть женской аудитории весьма откровенно рассматривала мою фигуру. Вот же сучки! Но посмотреть было на что. Я реально неплохо подкачался в последнее время. Даже начались проблемы с рубашками. Приходилось покупать сорочки на размер или два больше.

— А что вы скажете про это! — красная как рак Барабанова вдруг начала орать и трясти каким-то журналом, — Вот, товарищи, ознакомьтесь. Ведь это самый натуральный разврат! И всё непотребство напечатали во французской и итальянской прессе!

Парторг спустилась в зал и пустила по рукам цветные журналы. Хорошо подготовились товарищи, ничего не скажешь! Чую я, что здесь не обошлось без Соколова или даже его ведомства. По мере того, как публика просматривала фотографии, менялось и её настроение. Теперь уже мужчины начали смотреть на меня с одобрением и даже восхищением. Женская часть аудитории, наоборот, морщила носики и презрительно надувала губки.

— Отвечая на обвинения Марии Павловны, хочу немного разъяснить присутствующим сложившуюся ситуацию в европейской прессе. Там есть такой подвид журналистов, называемых папарацци. Это публика, не отягощённая стыдом и совестью. Главная задача этих подлецов — раскопать какие-нибудь компрометирующие факты об известных людях и быстро их напечатать. Если найти что-то реальное не удаётся, то они с радостью идут на подлог, — произнося свою речь, я постоянно бросал взгляды на Барабанову, которая уже начала хвататься за ворот блузки, пытаясь облегчить дыхание, — На снимках вы видите исключительно дружеские объятия. Анита Экберг была в достаточно сложном эмоциональном состоянии. Но, по её словам, общение со мной вернуло ей хорошее настроение. Если бы у нас что-то было, то в газете непременно об этом напечатали. Почему в журнале нет снимков, как мы заходим в гостиницу? Или где фото со мной, покидающим номер актрисы? Их нет, потому что ничего не было. Но благодаря этим нечистоплотным товарищам, которые взяли на себя право следить за личной жизнью людей, мы теперь просто так не отмоемся. Требовать напечатать опровержение глупо. Благо, я разведён и меня некому упрекать или устраивать скандалы. А у шведки наверняка возникнут проблемы с мужем. Вот такие дела.

Мария Павловна была в предобморочном состоянии. Хотя она актриса и может просто сыграть роль. Но парторг и часть присутствующих поняли, что обвиняли их, а не каких-то папарацци.

А дальше начались чудеса. Я, конечно, слышал, что партсобрания проходили по шаблону. Обычно это были формальные мероприятия, где народ голосовал, как требовало руководство.