Дело чести - Томас Мартин

Волна Силы схлынула, и Белеверн устроился на ложе поудобнее. Дыхание вырывалось у него из груди короткими, порывистыми всхлипами.

— Будь ты проклят, — процедил он. — Чтоб тебе гореть в твоем собственном аду, поп! — Он разговаривал только с Родригесом, потому что настоятель не понимал по-английски. — Вам ни за что не одолеть меня.

— А по-моему, одолеем. Ты слабеешь, колдун. Сознание Стивена выскальзывает у тебя из рук.

— Будь ты проклят!

Белеверн ожидал на вершине храма, когда кайвиры закончат приготовления к жертвоприношению. Он даже не расслышал немощных воплей первой жертвы, все его внимание было поглощено образом красного кирпичного дома, отраженного в чаше с ртутью.

У него на глазах к дому подъехал старый спортивный автомобиль, перекрашенный в тошнотворный лиловый цвет, — очевидно, довольно давно. Дверца пассажирского сиденья распахнулась, и оттуда выбралась девушка. Пора! Белеверн быстро вскочил на скакуна, собрал воедино Силу, принесенную жертвоприношениями кайвиров, и скользнул из реальности на Серую Равнину.

Тамара Уилкинсон помахала вслед уезжающему кавалеру. Вот же болван! Пришлось весь сеанс отбиваться от его ручищ, даже кино толком не видела. В такие вечера она чувствовала искреннюю благодарность к родителям, установившим для нее комендантский час на десять вечера.

Надоели ей эти футболисты. Все время зовут на свидания, потому что она прима в группе поддержки, а у них у всех только одно на уме. И конечно, больше никто ее на свидания не зовет.

Она уже направлялась к крыльцу, когда воздух прямо перед ней прочеркнула яркая вспышка. Из сияющей прорехи в пространстве вынырнул черный всадник на черном коне. Лошадиные глаза огненно рдели в сумерках. А на золотой маске всадника играли блики уличных фонарей.

Не успел смысл происходящего дойти до ее сознания, когда Тамара завизжала и бросилась бежать, сбросив туфельки на высоких каблуках. Всадник ринулся за ней, пытаясь схватить. Взвизгнув, она метнулась вправо, распластавшись в падении.

Перекатившись на ноги, Тамара вскочила, опять свернув к дому, когда на крыльцо выскочил отец с дробовиком в руках. Конь развернулся на месте и снова рванулся к ней. Все еще визжа, девушка упала ничком в тот самый миг, когда отец выстрелил.

Выстрел сшиб всадника на землю, и он рухнул рядом с Тамарой. Вскочив, она помчалась к дому, но конь тут же преградил ей путь. Вернее даже не конь, а какая-то страшная зверюга угрожающе оскалила клыки. Тамара снова завизжала, но тут удар по затылку поверг ее в беспамятство.

Джерри Уилкинсону оставалось лишь в бессильной ярости недоверчиво смотреть, как конь, уносящий его дочь, взбирается в воздух. Он выпустил в эту тварь два жакана, но все впустую. Кое-кто из соседей тоже видел случившееся, но Джерри не замечал их, не в силах отвести взгляд от небес.

Он сел на ступеньки, по-прежнему сжимая в руках ружье, когда у него на глазах конь, всадник и дочь исчезли в сияющей полоске, прочертившей небо. Когда сияние угасло, от них не осталось и следа.

Когда через минуту подъехала полиция, он все еще сидел на крыльце, устремив взор в пространство.

Белеверн возник на вершине ацтекского храма вскоре после заката. Тамара Уилкинсон, все еще не пришедшая в сознание, лежала поперек седла, и кайвиры подошли, чтобы снять ее со спины горемки.

— Заточите ее в стенах храма и уврачуйте ее раны, — приказал Белеверн. — Дайте недвусмысленно понять стражам, что ей нельзя причинять ни малейшего вреда. Если кто-нибудь ее хоть пальцем коснется, будет держать ответ лично передо мной.

— Слушаемся, Ужасающий владыка, — ответили кайвиры. Теперь осталась только одна проблема: как найти Уилкинсона, чтобы уведомить, в чьих руках находится его сестра? Отправляясь за ней, Белеверн так и не сумел обнаружить Сновидца. Куда же он мог запропаститься?

Стив встрепенулся и медленно приподнял веки. Все тело ноет, в горле пересохло. Где он?

Попытавшись сесть, он обнаружил, что лодыжки и запястья скованы цепями. Его похитили! Широко распахнув глаза, Стив встретил внимательный взгляд отца Родригеса.

И облегченно вздохнув, опустился на ложе. Нет, никто его не похищал.

— Как я понимаю, Белеверн наделал вам хлопот, — заметил Стив, покрутив запястьем.

— Не без того, — улыбнулся отец Родригес. — Ты можешь его отыскать?

Закрыв глаза, Стив попытался обнаружить в сознании Белевер-на, но колдун исчез без следа. Вернее след остался — в воспоминаниях о жизни Белеверна, если можно ее так назвать, но личность колдуна пропала бесследно.

— Я… по-моему, нет. Я могу вспомнить все, что он знал, но его самого найти не могу. О Боже мой!

— Что? — спросил отец Родригес. — В чем дело?

— Неужели… неужели я в самом деле призвал сюда горемку?

— Если так зовется тот демонический конь, с которым мы сражались, — то да, в самом деле.

— А… кто-нибудь пострадал?

— Нет, мы успешно изгнали его.

— Белеверна нет, — вымолвил Стив, все еще не осмеливаясь поверить в это. — Слава Богу, этот сукин сын наконец-то сгинул.

— А теперь поспи. — Отец Родригес бережно снял со Стива кандалы. — Утром поговорим еще.

Стив улегся поудобнее и погрузился в сон еще до того, как священники успели выйти.

Головная боль была первым, что ощутила Тамара, придя в сознание. Зарождаясь в затылке, пронзительная, пульсирующая боль отдавалась в висках и темени, сжимая голову, как в тисках.

Лишь потом Тамара заметила жару. Гнетущая, удушающая влажность навалилась на грудь, обращая каждый вздох в тяжкий труд. Где она?

Девушка медленно, осторожно села — от быстрых движений сразу накатывало головокружение и дурнота. И обнаружила, что находится в каменном мешке, освещенном только свисающей с потолка голой электрической лампочкой. Каменные стены покрывала резьба, напоминающая древние южноамериканские мотивы. Постелью ей служил каменный блок, покрытый тонким, свалявшимся матрасом. К ее ужасу, двери в комнате вообще не оказалось.

Перед глазами вдруг встало воспоминание: кошмарный конь и не менее ужасный всадник. Одета она по-прежнему в джинсы и блузку, в которых была на свидании, но теперь они взмокли от пота и льнут к телу. Тамара вспомнила, как отец бросился к ней на помощь. А вдруг он ранен? Она боялась худшего, ведь иначе отец никогда не дал бы ее в обиду.

Часть стены напротив каменной скамьи вдруг начала поворачиваться внутрь. Тамара отползала назад, пока не в забилась в угол, самый дальний от потайной двери. Как только дверь отворилась достаточно широко, в комнату вошел ее похититель.

Вблизи он оказался еще ужаснее, чем ей запомнилось, — тощая фигура облачена в черные одеяния, лицо скрывает жуткая золотая маска с разинутым в оскале ртом, а затененные маской глаза излучают багровый свет. Содрогнувшись, Тамара отвела взгляд.