Любить и ненавидеть по-русски - Денис Шевченко

Парень оказался неплохим психологом и избрал правильную тактику. Он понял, что перед ним не бомж, который где-то случайно раздобыл оружие, а матерый бандит, скрывающийся от погони. Он ответил совершенно безобидным, даже равнодушным тоном.

— А, машина, и всего-то. Забирай. Ключи в замке зажигания. Только бензина там литров десять, придется заправлять скоро.

Глеб понял, что с малолетками проблем не будет. Усталость валила с ног, но голова продолжала соображать. Если они выбрались в лес, оставив в баке всего десять литров, значит рядом есть заправка или населенный пункт.

— А где ближайшее жилье?

Парень спокойно смотрел на него:

— Ну, это смотря что считать жильем. В пятнадцати километрах деревня Еленовка, вот по этой дороге, — он показал рукой на проглядывающую под травой колею. — Еще в двадцати километрах — Рыбинск, маленький городок. Но там есть речной порт и автовокзал.

Смышленый мальчик, — подумал Глеб. Понял, что мне надо валить отсюда. — Он перевел взгляд на девчонок. Самая молоденькая, лет шестнадцати, смотрела на него перепуганными зелеными глазищами. Ее светлые волосы были уложены в аккуратный хвостик, а оформившаяся грудь маняще просматривалась под облегающей футболкой.

— Трахнуть бы ее, да времени нет. А жаль, — одновременно с этой мыслью он услышал позади себя хруст веток и обернулся.

Последним, что видел Глеб Виноградов, стало тяжелое черное топорище, со свистом врезающееся в его переносицу.

— Миша, господи, ты его убил, — закричали все трое на подоспевшего вовремя приятеля, отправленного за дровами.

— Но он хотел забрать мою машину.

Через полчаса причитаний, слез и соплей, окровавленное тело закопали у старой засохшей сосны вместе с пистолетом. А триста пятнадцать долларов стали для всех хорошим успокоением, которое помогло деревенской молодежи быстро забыть о происшедшем.

Гроза города Глеб Виноградов так и остался загадкой и легендой для грядущих поколений, расстреляв пост ГАИ и исчезнув в неизвестном направлении из района, оцепленного милицией и местными ребятами Миши Олейникова. Кое-кто в городе до сих пор ждет его возвращения.

Буран подошел к Юле вплотную и поднес руку к ее лицу. Она задрожала. Резким движением он сдернул скотч, доставив ей боль. Юля крикнула и начала рыдать.

Бурану стало не по себе:

— Подожди, да тише ты, не дергайся, — он пытался зажигалкой пережечь узлы на веревках. — Надо валить отсюда, пока эти козлы не вернулись.

Ему все — таки удалось распутать ее руки, и теперь он перешел к стройным ножкам.

— Что это за парень с тобой?

— Это Роман Радочин, сын прокурора города. —Юля старалась на всякий случай показать Бурану их важность, хотя в голове у нее все перепуталось, и она не знала что думать, и кто на чьей стороне теперь воюет.

— Ни хрена себе, — Буран присвистнул, — так я спасаю дочь крупнейшего городского бизнесмена, — тут он пожалел Юлины чувства, назвав Артура бизнесменом, — и неподкупного городского прокурора. Знаете, ребята, — он освободил Юлины ноги, — я такого не мог себе представить даже под кокаином, который пробовал как-то раз.

Теперь он занялся Романом.

— Кто они такие, и как вы сюда попали?

— Нас похитили, в разных местах и привезли сюда. Мы этих подонков не знаем. — Юля отвечала торопливо, как на уроке.

— А почему такой странный подбор: ты и сын прокурора?

Юля замялась и покраснела.

— Мы, ну, у нас, мы встречались, у нас любовь, — она немного потянула слово любовь и резко выбросила в конце, — была.

Роман вздрогнул. Ему Игорь не спешил освобождать рот, а начал с ног. Одновременно он продолжал общаться с Юлей, которая расхаживала взад-вперед по складу, разминая конечности. Кроме того, Буран старался осознать, как извлечь максимально возможную выгоду из такого подарка судьбы. Игорь понимал: если таким благословением не воспользоваться, то оно несомненно станет проклятием.

— По-моему надо сматываться отсюда, потому что те двое могут скоро вернуться. Кстати, одного из них я где-то видел, только не помню где именно. — Буран напрягся. Он действительно видел одного из парней совсем недавно, но деталей вспомнить никак не мог.

Он закончил освобождать Романа. Тот с трудом поднялся, стараясь не смотреть на Юлю.

— Как ужасно, что она стала свидетелем этой гнусной сцены, он просто растерялся, не контролировал себя, но этой хищнице ничего не объяснишь. — Радочин вытер рукавом свое грязное, заплаканное лицо.

Игорь заметил красные глаза прокурорского сынка: «выл, бродяга. Неужели прямо при девчонке? У нее-то глаза нормальные.

Вслух он говорил совершенно другие вещи. Тем более, что план своего спасения и даже возможного возвышения Буран уже придумал.

— Когда они уезжали, я слышал их разговор. Везде в округе на всякий случай дежурят их люди. Поэтому я вас поведу по району. Я здесь вырос, и знаю каждый дом, каждый поворот. Отсидимся до утра у меня, а потом позвоним твоему отцу, чтобы прислал охрану. Незачем ночью человека тревожить.

Игорь откровенно косил, что ничего не знает про состояние Артура.

— Мой отец, — и тут Юля заплакала впервые за сегодняшний вечер, — его увезли на скорой, я даже не знаю, что с ним.

— Тем более надо переждать момент.

— Я пойду домой, — неуверенно сказал Роман. У меня тоже родители весь город наверное построили.

Глеб изобразил задумчивость.

— Тебе, пожалуй, можно, основной мишенью была она.

— Я так и знал, — прошептал Радочин.

— Только я доведу тебя до безопасной трассы и посажу на машину, — спохватился он, вспомнив о придуманных засадах и опасностях, грозящих молодежи по всему периметру.

— Ты работаешь на Глеба, а это он организовал покушение на моего отца. — Юля смотрела на него равнодушно, пытаясь понять странную метаморфозу. Она стала привыкать, что в этой истории все в любой момент может стать с ног на голову.

Игорь внутренне собрался и изобразил на лице растерянную усталость.

— Если бы я работал на Глеба, то твоего отца увезли бы не на скорой, а на катафалке. Прости, но это правда. Я ушел от Виноградова три дня назад. Он собирался воевать, а мне давно надоела чужая кровь, и очень дорога моя собственная. — Игорь врал прекрасно. Будь рядом кто-нибудь из Голливудских режиссеров, непременно пригласил бы его сменить стареющего Де Ниро.

Юля промолчала, обдумывая его слова. Игорь торопился.

— Готовы?

— Да. — Юля пнула ногой бесчувственное тело светловолосого, который был еще далеко от прихода в сознание. Роман молча кивнул головой.

— Ну, тогда пошли.

Они молча вышли из сарая. Буран соблюдал все картинные меры предосторожности, которые и на самом деле были нелишними. Пока Игорь приходил в себя от неожиданной встречи, он успел забыть, что его ищут бойцы людей, чью дочь и сестру он только что вырвал из лап неизвестных похитителей. Да еще и прокурорскую кровинушку вдобавок.

«Мои ставки постоянно растут», он улыбнулся сам себе, чувствуя, что теперь его точно не убьют.

Отойдя на порядочное расстояние и выскочив между домами прямо к проспекту Победы, Игорь поймал машину и отправил домой Радочина-сына.

— Кстати, меня зовут Игорь Буран. Буран — это фамилия. Если что, обращайся.

Роман тупо кивнул, и не оглядываясь укатил домой.

Они остались вдвоем: красивая молодая девушка, из-за любви к которой заварилась настоящая каша, и бандит, несколько часов назад неудачно покушавшийся на ее отца, который давно никого не любил.

Прокурор посмотрел на часы — два часа ночи, а Романа до сих пор нет дома. Мерзавец, шляется где-то в самую криминальную пору. Ну ничего, вернется он. — Варианты наказания проносились в отцовской голове, требующей справедливого воззмездия на бытовом уровне.

Звонок телефона прервал его размышления. Он бросился к аппарату, но жена, которая никак не могла уснуть, в красивом прыжке опередила его.

— Да, алло, я слушаю, — бедная женщина тараторила без умолку.

— Что? Это тебя, — ее лицо, только что светившееся надеждой, опять осунулось.

— Да. — Выпивший Радочин был готов сорваться на звонившего в два часа ночи, если у того не найдется серьезного предлога.

— Алексей Степанович? — Голос вроде незнакомый.

— Да, кто это?

— Меня зовут Павел Артурович Конев, я брат Юли, вы ее должны знать.

— Лучше бы сказал «я сын Артура, его-то вы точно знаете», — про себя подумал Радочин и заорал — Где мой сын? — . Похоже, вместе с форменным мундиром он оставил в бельевом шкафу и профессиональную выдержку.

— Не кричите, я сам звоню вам, чтобы узнать, не у вас ли Юля? Она вышла из дома сразу после этой трагедии, вы конечно знаете, и до сих пор не появлялась. Я знаю, что она дружит с вашим сыном, вот и подумал. — О чем он подумал, Павел не сказал. Алексей Степанович уже успел прийти в себя.