Чёрное. Белое (СИ) - Сергеева Елена Владимировна

– Расскажи о себе, кроме того, что ты учишься в университете и занималась бальными танцами.

Я бросаю быстрый удивленный взгляд на красивого мужчину, идущего рядом, и понимаю, что сейчас он по меньшей мере поразил меня, ведь он не забыл мои слова, которые я говорила ему тогда на кастинге в ответ на его вопрос… Это при том, что в моем понимании запоминание деталей и дат не является приоритетной функцией представителей сильной половины человечества. Коля, например, даже забывал поздравить меня с днем рождения, а тут такая приятная деталь…

Вопросительный взгляд в мою сторону напоминает, что я зависла в своих размышлениях, и Марк ждет ответ. Но что ему сказать?! В голову совершенно ничего не идет, и я бормочу:

– Еще я люблю русскую классическую литературу.

– Пушкин, Тургенев, Чехов?!

Мой взгляд припечатывается к его лицу. Мама бы точно поставила плюсик в своей виртуальной анкете за его осведомленность о наших любимых авторах. Отскоблив себя от него, я киваю и продолжаю:

– И некоторых авторов советского периода.

– Ахматова, Пастернак, Булгаков?!

– Я люблю стихи Ахматовой и романы Булгакова, – растерянно соглашаюсь я.

– Мастер и Маргарита?!

– Да.

– Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!

Я киваю и едва дышу. Думаю, как если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, так путь к моему сердцу – через моих любимых авторов. И Марк только что проложил к нему вполне различимую тропку. Сейчас сложно найти людей, читающих классику. В век Интернета и скоростей изменилось восприятие информации, и всем хочется, чтобы действия быстро сменялись действием, а в классических произведениях литературы события сменяются медленно и не удерживают внимание многих, к тому же устарели реалии: дуэли кажутся дикими, балы едва ли напоминают клубы, а юмор того же Гоголя гораздо более тонкий, чем интернет-мемы. А главное, устарела проблематика, и люди больше не ассоциируют себя с героями этих книг… Но, наверно, я тоже устаревший экземпляр, или просто любовь к этим произведениям воспитала во мне с детства мама, поскольку мне нравится окунаться в неспешность происходящего, вчитываться и вдумываться в строчки, размышлять вместе с автором о проблемах, поднятых им, а не читать бессмысленный набор событий о жестоких героях, сдобренный откровенными сценами на полкниги. Так что сам факт того, что Марк читал моих любимых писателей, добавил в его темный образ немного белых оттенков.

В парке немноголюдно и так романтично! А может, мужчина рядом создает это чувство?! Нет! Что я себе придумываю?! Это просто яркие, теплые краски вокруг в сочетании с синим небом вселяют в мою душу эту радостную атмосферу, и я вдруг неожиданно для себя перестаю быть экзаменуемой и мечтающей поскорее улизнуть от экзаменатора студенткой, и сама задаю пару вопросов Марку. После того как он рассказывает, что он единственный ребенок в семье, родился в Ленинграде и его родители благополучно живут в Европе, я перестаю лезть ему в душу.

Спустя какое-то время мужчина останавливает меня, поворачивает к себе, и мне невольно приходится взглянуть на его красивое лицо. Почему-то мой взгляд останавливается на его губах, которые вчера я так неистово целовала, я начинаю их рассматривать, пока он не ловит меня с поличным и я, краснея, не взлетаю выше к его внимательным карим глазам.

– Говори мне ты, а то я чувствую себя старым.

Очаровательная улыбка на губах, от которой растают даже айсберги, мой поспешный кивок, взмах ресниц и изучение кармашков и замочков его куртки. Да, несомненно, этот мужчина обладает какой-то сверхъестественной властью надо мной. Это отрицать уже бессмысленно!

Мы ходим еще какое-то время по извилистым дорожкам с заплатками из разноцветной листвы и снова разговариваем о литературных пристрастиях. Вернее, говорю я и делюсь своими бесконечными впечатлениями, а он внимательно слушает, иногда вставляет комментарий или задает логичные вопросы, и я неожиданно ощущаю, что перестаю дергаться в его присутствии и начинаю реально симпатизировать этому притягательному, но пока все еще пугающему человеку.

Возле озера садимся на лавочку, и Марк, придвигаясь вплотную, поднимает висящий на куртке наушник и вставляет себе в ухо. Я, потеряв только что найденный баланс сосуществования с ним, смущаюсь от его вторжения на мою территорию, а он спокойно просит:

– Включи.

Вытаскиваю телефон и, войдя в приложение музыка, не глядя, включаю последний трек. Мужчина пару минут слушает, а после усмехается.

Я вставляю второй наушник в свое ухо и сразу узнаю композицию «Astronaut in the Ocean».

– Топ-чарт Europa-plus?!

Я удивленно смотрю на него.

– Ты определенно считаешь меня старым!

– Нет, но…

– У меня, как и у тебя, разносторонние вкусы.

От нашей неразрывной проводной связи мы находимся так близко, что я невольно окунаюсь в его пьянящий запах, и он, не спрашивая, в который раз за сегодня уносит меня к жарким воспоминаниям вчерашнего вечера. А как бы невзначай убранная прядь с моего лица, прикосновения к руке и коленке, которые Марк беззастенчиво подстраивает, добавляют перца в мои ощущения и краски на мои щеки.

Когда к моему облегчению мелодия завершается, я, набравшись наглости, вытаскиваю наушник из его уха и, оставив его в свободном падении качаться на моей груди, поспешно отключаю следующую композицию.

Он ничего не говорит, только пожирает меня глазами, и от этого взгляда меня невольно пробирает дрожь.

– Замерзла?!

Не ожидая ответа, мужчина заграбастывает меня в объятья, опаляя висок горячим дыханием, и я дрожу еще сильнее.

– Хочешь, поедем в ресторан?

Мотаю головой, нахожу в себе силы вырваться и прошу, гипнотизируя взглядом свой маникюр, понимая, что сегодня я и так слишком много времени провела в опасном обществе Марка:

– Если мне сегодня не надо отрабатывать ночь, то можно мне домой?! Мы же погуляли!

– Ко мне?! – он проводит пальцами по щеке, давая старт атакующим меня мурашкам, а я мгновенно, но решительно качаю головой.

– Ко мне!

– Хорошо. Поедем к тебе!

Я не знаю, понял ли он меня правильно, ведь я не собираюсь приглашать его в свою квартиру, но сейчас во избежание конфликта я предпочитаю не выяснять это.

Обратная дорога до стоянки рядом с ним снова кажется очень длинной, машина совсем маленькой и с катастрофически ничтожным запасом кислорода, спутник невероятно красивым и безумно смущающим меня своими многозначительными взглядами, так что как только автомобиль паркуется возле моего дома, я из последних сил выдыхаю «спасибо» и спешу удрать, но Марк умудряется ухватить меня за локоть.