Мама, я мальчика люблю! - Татьяна Тронина

– Я знаю, в чем моя проблема, – пробормотала Римма перед зеркалом, когда расчесывала свои длинные густые волосы. – Я одинока. А хуже этого ничего нет.

Когда-то у нее была такая мысль – стать как все, забросить уроки, вместо пятерок приносить домой тройки. Родители, конечно, расстроятся, но зато в классе будут лучше относиться. «Не будут», – сама себе возразила Римма. И вообще, делать что-то нарочно… «Ум-то, ум-то не спрячешь!» – вспомнила она, как когда-то сказала Настя по какому-то поводу.

В одиннадцатом классе училась девушка, которая тоже была отличницей, и все учителя в один голос говорили, что она непременно станет известной, потому что вместо мозгов у нее было что-то вроде компьютера. Она знала ответы на все вопросы и собиралась участвовать в игре «Что? Где? Когда?» Так вот, эта девушка не любила своих одноклассников и надменно заявляла, что она с ее мозгами найдет нормальную работу и будет получать нормальные деньги, а все остальные, кто над ней посмеивался, будут пирожками в палатках торговать. Римма понимала, что девушка эта тоже в чем-то права, когда заявляла об этом… но самой Римме не хотелось противопоставлять себя окружающим.

Она не хотела подстраиваться и не хотела сидеть одна за партой словно чужая.

«Буду сама собой», – решила Римма. И вообще, Кинеше ведь гораздо тяжелее – она государственное лицо, она в принципе не может позволить себе ничего лишнего. Она должна быть лучшей из лучших – потому что на нее смотрят тысячи глаз… По сравнению с Кинешей Римма была свободным человеком.

Расчесав волосы, Римма привычно подняла руки за голову, чтобы заплести косу, но потом ее словно остановило что-то. В зеркало на нее смотрела девушка с «роскошной шевелюрой» – как сказал Егор. Римма не стала заплетать волосы, а слегка взбила их, придавая естественный вид. Теперь даже старомодная оправа очков казалась не такой противной.

И тут она вспомнила про контактные линзы, которые мама купила когда-то по ее просьбе. Римма еще не пользовалась ими, потому что стеснялась. Придет она в школу, а кто-нибудь скажет: «Крупская, а где твои очки? Забыла на нос нацепить, что ли? Не споткнись!» Римме не хотелось привлекать к себе внимание, но тут она решила, что все равно – пусть говорят что угодно. Она тщательно вымыла руки и аккуратно вставила линзы, как ее научили в кабинете окулиста. Стекла очков уменьшали глаза, делали их маленькими и невыразительными, но сейчас на Римму из зеркала смотрела совершенно другая девушка.

Какая-то новая, особенная…

Она слегка коснулась губ блеском. Многие девчонки в классе уже красились, несмотря на то что учителя вели войну с макияжем, но Римме можно было не злоупотреблять косметикой. Брови у нее были темные, ресницы длинные, легкий румянец на щеках… Яркие зеленовато-карие глаза, которые напоминали чуть переспелый крыжовник, русалочьи глаза, теперь не скрытые толстыми стеклами, они казались огромными и блестящими.

«Господи, да я ли это? – мысленно воскликнула Римма, глядя на себя в зеркало. – Как же я не замечала раньше, что я такая симпатичная?! Егор говорил мне, а я не верила… Значит, он был прав, он увидел меня такой, какая я на самом деле!»

Римма достала из шкафа одежду, которую они когда-то выбирали с Кинешей. Надела болотного цвета джинсы, зеленовато-коричневую рубашку, чуть приталенную, навыпуск. Странное дело, когда они покупали джинсы, то они сидели плотно, а теперь даже чуть-чуть болтались на талии. И в них Римма вовсе не казалась толстой. Так, легкая упитанность, которая, надо сказать, выглядела тоже симпатично.

За время странствий с Кинешей и Егором она здорово сбросила вес, да и потом, когда она заставила Настю готовить легкие салаты, а не печь каждый день калорийные пирожки…

Раньше Римма ходила только в свободной широкой одежде, которая полностью скрывала ее фигуру, – тоже из опасения, что окружающие будут дразнить ее толстой. Но, оказывается, есть вещи, которые делают фигуру лучше.

Достала из коробки новые ботинки стильного бутылочного цвета, на небольшой платформе, которая зрительно удлиняла ноги. Зашнуровала их, опять встала перед зеркалом. «С ума сойти!»

Переложила учебники в новую сумку, которая удачно сочеталась с ее одеждой.

Накинула куртку и вышла из дома.

Странное чувство владело Риммой. Ей было и страшно, и радостно. Она была какой-то незнакомой даже себе, интересной и очень симпатичной. Она ни от кого не зависела и ни в ком не нуждалась, и вместе с тем с ней хотелось дружить. «Дело даже не в одежде, – подумала Римма. – А во мне самой. Что-то внутри меня изменилось… И вообще пусть дразнят – черт с ними!»

Но никто ее и не думал дразнить – ничего такого вызывающего и кричащего на ней не было надето, просто удобная, красивая одежда, которая к тому же очень шла ей. А непривычно распущенные волосы… Таким волосам можно было только позавидовать.

– Сьто, у нас опять новенькая? – прошепелявила Вишневецкая проходя мимо ее парты.

– Дура, это же Денисяк! – буркнула Каткова.

– Сьто? – растерялась Вишневецкая и чуть не упала, задев ногой стул. – Это нася Клюпськая?..

– Сама ты Крупская, – лениво вздохнула Каткова. – Как ты мне надоела со своим пирсингом… Может, тебе прокол в языке неудачно сделали?

Постепенно класс наполнялся одноклассниками, и все они с удивлением поглядывали на Римму. Мальчишки, конечно, пробовали шутить, но, странное дело, их шутки вовсе не показались Римме обидными. Как будто они хотели намекнуть ей, что она интересная девчонка, но стеснялись заявить об этом прямо.

Кое-кто из девчонок принимал удивленный вид, а сидящие впереди Оля и Муся обернулись, стали наперебой хвалить Римму:

– Ой, тебе так идет! А как же ты без очков?

– А я в линзах.

– Ой, здорово! Ну и глазищи у нее, да, Оль?

– А волосы какие! – восхитилась Оля. – Прямо как в рекламе какого-нибудь шампуня…

– Да ты красавица!

– И чего раньше так не приходила!

На вопросы учителей Римма отвечала легко и свободно, и без всякого зазнайства. И любой, кто слышал ее, понимал – это умная девчонка, которой все дается без напряжения. Она далеко пойдет, и вообще, наверное, она может рассказать что-нибудь интересное…

Всю большую перемену она проболтала с Мусей и Олей. Так, обсуждали какие-то пустяки – но зато очень весело было! Римма совершенно не подстраивалась под них, она была сама собой. Муся и Оля не торопились закончить этот разговор, казалось, они не прочь продолжить его и на следующей перемене, и на другой день…

А потом вдруг подошла Каткова – немного мрачная, словно только что поссорилась с Вишневецкой. Римма напряглась, предчувствуя подвох, но Каткова как будто не собиралась делать никаких гадостей.