Грехи и тайны - Кира Коул

что я не могу его разочаровать. Если я буду выглядеть так, будто не могу вынести бремя того, что я дочь консильери, то это перейдет к нему. Капо будут искать любую причину, чтобы избавиться от него.

— Ну, тогда, может быть, ты действительно немного знаешь о том, как прятаться от мира.

— Я просто могу. — Она вздыхает и переворачивается на спину. — Но в тебе должно быть что-то еще. Я не уверена, что безжалостный убийца — это все, кем ты являешься.

Я пристально смотрю на нее, пытаясь понять, как много обо мне она уже выяснила. — Было бы ошибкой думать обо мне что-то большее, чем есть на самом деле, Билли.

Уголок ее рта подергивается. — Ты потратил много времени, придумывая эту фразу?

— Нет.

— Люди не так просты, как кажутся, — говорит Билли, подплывая ко мне. Она опирается руками о край бассейна, слегка приподнимаясь из воды. — Я уверена, что есть часть тебя, которая прячется глубоко внутри и просто ждет, когда ее выпустят.

Я смотрю, как маленькие капельки воды скатываются между ложбинками ее грудей. — Насчет этого ты тоже ошибаешься.

— Я так не думаю. — Она проводит пальцами по волосам, убирая мокрые пряди с лица. — Хотя я знаю, что такое эта жизнь. Будучи тем, кто ты есть, и стремясь к тому, чего ты хочешь, ты погибнешь.

Билли снова ныряет под воду и плывет к мелкому краю бассейна. Я встаю и снимаю штаны, оставаясь в одних черных боксерских трусах. Она выныривает, ее взгляд скользит по моему телу.

Меня не волнует, что она может видеть выпуклость моего члена, когда он твердеет под ее пристальным взглядом. Прямо сейчас я пытаюсь убедить себя, почему мне не следует прыгать с ней в этот бассейн.

Все, что для этого требуется, — это высунуть язык, чтобы провести по нижней губе. Этого простого движения достаточно, чтобы сбросить последние оковы, которые у меня были на этот день.

Я прыгаю в глубокую часть бассейна, наслаждаясь ощущением воды, бурлящей вокруг меня. Прошло слишком много времени с тех пор, как я просто заходил в бассейн и плавал в свое удовольствие.

— Черт, — говорит Билли дразнящим тоном, когда снова присоединяется ко мне в глубине. — Я видела детей, которые хлопали животом, и это выглядело более грациозно.

— Ладно, — говорю я, убирая волосы с лица. — Итак, ты сегодня в настроении. Либо злишься, либо смеешься надо мной. Есть ли какая-нибудь золотая середина, при которой ты не ведешь себя как соплячка?

Она смеется и качает головой. — Только в мире твоих фантазий.

— Поверь мне, — говорю я хриплым голосом, подплывая ближе к ней. — Это не то, о чем я мечтаю.

Розовый оттенок разливается по ее щекам, когда она плывет назад, пытаясь увеличить расстояние между нами. Огонь горит в ее глазах, а под гладкой рябью на воде ее соски бугрятся под тонким материалом бикини.

— Знаешь, струнные всегда были моими любимыми, — Я говорю, как мне обратно ее к стене.

Я хватаю ее за ногу и притягиваю к себе, пока плыву. У Билли перехватывает дыхание, когда она обхватывает меня ногами за талию, чтобы удержаться на плаву. Я провожу рукой вверх и вниз по задней части ее подтянутого бедра, прежде чем обмотать одну из ниточек на ее бедре вокруг своего пальца.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает она с придыханием, пока опускает руки в воду, прижимаясь спиной к стене.

— Когда дело касается тебя, я уверен, что все это плохая идея. — Я тяну за шнурок, пока материал не спадает с ее бедра. — В тебе есть что-то такое, из-за чего невозможно оставаться в стороне. Это похоже на сирену, зовущую меня по имени и заманивающую на верную смерть.

Она улыбается, когда я дергаю за завязки на другом ее бедре. — Ты думаешь, я заманиваю тебя на верную смерть?

Я стягиваю ткань с ее тела и бросаю ее на палубу. — Я думаю, что быть с тобой в любом качестве — даже в таком, как это, — это то, за что твой отец убил бы меня. Особенно, если бы он увидел нас прямо сейчас.

— Тогда хорошо, что он никогда об этом не узнает.

— Ты права. Никто никогда не узнает об этом. — Я затягиваю шнурок от бикини у нее на шее и спине, выбрасывая верх из бассейна.

Я перемещаю нас в ту часть бассейна, где достаточно мелко, чтобы я мог стоять. Я стону, когда ее тело касается моего члена в такт движению воды вокруг нас. Я провожу руками вверх и вниз по ее изгибам, чувствуя ее тело под своими пальцами.

После мне придется удалить запись с камер наблюдения.

Ее спина выгибается над стеной, когда я перекатываю ее соски между пальцами. Ее тихие стоны звучат музыкой для моих ушей, когда я прокладываю поцелуями дорожку вверх и вниз по ее шее. Ее бедра прижимаются к моим, когда я провожу зубами по ее ключице.

— Знаешь, очень жаль, что ты сегодня не кончишь, — говорю я, покусывая её мочку. — Я оставлю тебя изнывающей от желания.

— Это жестоко.

— Как и насмехаться надо мной. — Я слегка отодвигаюсь от нее — ровно настолько, чтобы провести пальцами по ее влажной щели. — Считай это своим наказанием. Может быть, в следующий раз, если захочешь, чтобы мой член оказался внутри тебя, ты подумаешь о том, чтобы быть хорошей девочкой.

Она сжимает мои плечи, пока я кружу по ее клитору и посасываю шею. Стоны Билли становятся хриплыми, когда я просовываю в нее пальцы. Мой большой палец прижимается к ее клитору с каждым толчком моих пальцев. Ее киска сжимается вокруг меня, пульсируя, когда я массирую ее внутренние стенки.

— Пожалуйста, позволь мне кончить, — просит она, ее голос едва громче шепота.

— Нет. Ты не заслуживаешь оргазм сегодня.

Я обхватываю одной рукой ее задницу и приподнимаю повыше над водой. Ее спина изгибается, когда я беру сосок в рот. Я дразню ее сосок зубами и языком, прикусывая его и успокаивая боль, пока она извивается напротив меня.

Ее киска пульсирует вокруг моих пальцев, когда я переключаюсь на другой сосок. Я вхожу в нее сильнее и быстрее, наслаждаясь ощущением того, как ее киска отзывается на каждое мое прикосновение.

Как раз в тот момент, когда она вот-вот кончит, я полностью отстраняюсь от нее и выхожу из бассейна. Ее разочарованный вздох следует за мной, когда я захожу в дом, мой член тверд как камень и умоляет погрузиться в ее тугую киску.

Вместо этого я отправляюсь в