Служебный разбой (сборник) - Кирилл Казанцев

Китаец в ответ лишь мирно улыбнулся и вышел за дверь. Леня сел за стол, порывисто откупорил термос, плеснул в фаянсовую чашку чая.

– Козел! Сто процентов – знает он этого Гунука.

– Леня-фээсбэшник не верит китайцам! – хмыкнул Джеки. – И мне чаю плесни.

– В морду плеснуть? А чего вам верить? Вы хитрые азиаты.

– Я не китаец, я кореец.

– Держи чай, кореец, – Арахов протянул Джеки Чечену чашку горячего чая, вдруг усмехнулся и дернул головой. Обращаясь к Сергею, заявил:

– Эта тварь мне собачьи яйца в миску бросила, а я ему чай подаю!

Джеки Чечен хрюкнул, отвернулся к окну. Ли задумчиво закусил губу, забарабанил пальцами по подоконнику.

– Джеки, почему они не желают помочь выловить Гунука?

– А им надо?

– Им прямая выгода от этого.

Джеки отхлебнул чай.

– Боятся. Гунук скорый на расправу. Будь он сейчас среди них, и то бы не выдали. Трясутся за свою шкуру.

– У вас все скорые на расправу, – сердито отозвался Арахов, вертя в толстых пальцах спичечный коробок. – Вон, Хэн Хан расхреначил вашу группировку – и сидит в ресторане, пирует, все по херу!

– Хэн Хану долго не жить!

– Ты, что ли, отомстишь?

– Может, и я, – мрачно произнес Джеки.

– Ну и дурак.

– Почему?

– Тебя убьют.

– Меня так и так убьют. Рано или поздно.

– Не нравишься ты мне в последнее время, Чечен. Строишь из себя крутосваренного. Задницу свою спрячь и сиди тихо-тихо – может, пронесет. Ты без Сашки Кима – кусок дерьма. Вы, корейцы, теперь не скоро сможете организоваться для ответного удара. А если и сможете, то ты в новой организации будешь играть никудышную роль.

– Я соберу свою организацию.

Арахов хмыкнул.

– И будешь, как Миша-китаец, – ни то ни се. Мишка, он ведь и не бандит вовсе, так – шелупонь дворовая. Отсидел шесть лет за бытовуху, а когда вышел, вокруг него китайская шантрапа собралась. Думала, он крутой авторитет, а он пару стоянок подмял под себя с грехом пополам… И ты таким будешь, если соберешь свою команду. А-а, тебя все равно Хэн Хан добьет. Раздражаешь ты его своим существованием.

Джеки Чечен был спокоен. Допив чай, высморкался в ладонь, отерся о пыльную занавеску, согласился с Араховым.

– Добьет, это точно, если вы его не укатаете раньше.

– Логично рассуждаешь.

– Леня, за что Миша-китаец срок мотал? Знаешь?

– За сеструху. Обычно китайцы спокойно глядят на девичьи шалости, а наш какой-то с примесью кавказской крови оказался. Он только школу окончил, его сестра – на два года моложе. Короче, ее трахнул Колян Утиманов, был тут один тип… мутный. Китаец выловил его через пару часов в его дворе и при всех ножом брюхо вскрыл. Колян ногами подрыгал для приличия и сдох – амба. Мишу в СИЗО, все улики налицо. Суд принял во внимание, что мстил за честь сестры, так сказать. Только судьей была Кулакова Вера Канатовна, некрасивая баба. Когда она училась в нашем унивеситете на юрфаке, у них был декан Пал Палыч Утиманов – папа Коляна. А чем занимался Пал Палыч в университете, всякий скажет – студенток «метил» за «хвосты». Наберутся у дуры «хвосты», он ее к себе домой на зачет. У него дома, почитай, полфакультета побывало. Мудаком был. Потому и сынок у него таким же вырос. А эту Кулакову он вызвал. Она некрасивая, а не трахнешь – толки пойдут по университету: почему всех – да, а ее – нет? А ее трахать ну западло – уродина уродиной, гуимплен в юбке. Пал Палыч ей решил в рот дать; член вывалил, она пасть раскрыла, а он как заглянул – половина зубов кариесом изъедена. Его замутило, он махнул рукой: «Иди, Кулакова, не надо ничего. Зачет!»

– Арахов, ты там присутствовал? – улыбнулся Чечен.

– Не мешай правду рассказывать. Короче, на суде Кулакова вспомнила доброту Пал Палыча и вкатила Мише-китайцу двенадцать лет строгой изоляции. Миша шесть лет отсидел, его дело на президентскую комиссию попало. За что сидит? Убил насильника сестры. Половину срока отмотал. Убил насильника? Так насильнику и надо! Половину срока отсидел – по закону можно применить помилование. И вышел Миша-китаец на свободу. Теперь вот тусуется с шелупонью.

– А сестра его?

– Сестра? Ходит к шоферам на пятак долбиться. Она и тебе даст. Она всем дает, кто ни захочет. Потому что б…!

Дверь открылась, вошел Миша-китаец и один из его подручных.

– Поедете с ним, – сказал Миша. – Он сведет вас с тем, кто знает Гунука в лицо.

– Отлично, – Арахов встал из-за стола, протянул китайцу пятерню. – Спасибо. На добро отплачу добром!

С автостоянки выехали на широкой старой «Хонде». Через минут пятнадцать быстрой езды китаец свернул к автозаправке.

– Тот человек здесь работает? – спросил Арахов.

– Бензину мало. Заправлюсь.

Китаец подогнал «Хонду» к заправочной установке, выключил двигатель.

– Я быстро, – и пошел к будке, где из окна торчала голова оператора.

Арахов тоже полез из машины.

– Жвачку куплю. Во рту вкус неприятный.

Сергей задумчиво смотрел, как китаец впихнул деньги в окошечко кассы, как к нему подошел Леня, они стали о чем-то говорить, потом обернулись.

В этот момент, сидевший рядом с Сергеем на заднем сиденье Джеки Чечен вдруг дернулся и выхватил откуда-то пистолет. Щелкнул взводимый боек. Ствол больно уперся Сергею в висок.

– Сиди спокойно, Ли, без шуток.

– Ты рехнулся! – опешил Сергей.

Китаец у будки побледнел. Арахов резко выхватил спрятанный за поясом пистолет Макарова.

Чечен, чертыхаясь, врезал Сергею пистолетом в висок.

– Не дергайся!

Но Ли дернулся, и удар смазался. От боли потемнело в глазах. Он схватился за голову обеими руками.

Чечен, пинком открыв дверь, выскочил из машины.

– Чечен, не дури! – заорал Арахов.

Джеки обернулся, выстрелил и бросился со всех ног удирать. Леня подбежал к машине, заглянул в салон.

– Серег, ты в порядке?

– Да, но он мне здорово врезал, – прохрипел Ли, борясь с ноющей болью.

– Ты понял? Чечен – это Гунук!

От этих слов в мозгу Сергея прояснилось.

– Не может быть! Тот китаец, а Джеки – кореец.

– В этом весь номер. У Гунука боевики китайцы, и кликуха китайская, все его и считают китайцем. А это чертов Джеки.

– Не верится. Не может такого быть.

– Тогда зачем он убил китайца?

Сергей посмотрел на будку заправщика – ошалелый оператор пялился на них через окно, а внизу, на асфальте, распластался застреленный водитель «Хонды». Ли обалдело смотрел, а в мозгу крутился вопрос: «К чему это убийство? Даже если он Гунук, и его раскрыли, зачем он убил человека?»

Первым порывом Арахова было сбежать с места преступления, но, секунду поразмыслив, он сказал, что надо дождаться ментов – не сейчас, так завтра их вычислят и еще вставят начальственный нагоняй, что не поделились информацией с угро о виновнике убийства.

– Ненавижу с ментами общаться, – сказал Арахов, усаживаясь за руль «Хонды», улыбнулся резиновой улыбкой. – Но придется. Как говорится: переживем самое неприятное сейчас.

– Умнее было бы догонять Гунука, – заметил Сергей. Боль уже почти ушла, и он чувствовал себя более-менее сносно.

– Его догонишь… Он, как заяц, сейчас петляет по дворам. Сколотил ведь, поганец, китайскую бригаду. Никогда бы на него не подумал. Наверное, уже миллионер, а ходил рядом с нами… Знал бы, что он Гунук, глаза бы ему выдавил этими пальцами, – Арахов кивнул на свои большие руки.

– За что? – Сергей улыбнулся.

Леня посмотрел на него, сказал хмуро:

– За все плохое… За это вот, – кивнул он в сторону трупа. Потом сказал: – А вообще, мы молодцы – Гунука вычислили; теперь его выследим, поймаем и через него выйдем на Дракона.

– План идеальный. Где только ловить Чечена будем? И когда?

– Где – пока не знаю, а когда – нескоро. Вон они, коршуны, – Арахов указал на приближающуюся машину оперативников из отдела убийств. – Ей– богу, сейчас бы дал газу отсюда. Но… нельзя. Чего доброго, нас с тобой обвинят. Скажут – фээсбэшники намутили.

– Мы сдадим им Чечена?

– Сдадим. Не брать же его грех на себя! Скажем, что Чечен грохнул китайца, но попросим его не трогать – мол, сами отловим.

– Они не тронут?

– Захотят – не тронут. А вожжа под хвост попадет – специально нам нагадят.

Из оперативного «уазика» полезли опера. Двое сразу направились к трупу. Трое и самый главный среди них (Сергей вычислил его по толстому брюху и властно сдвинутым к переносице бровям) двинулись к машине, где сидели «суперагенты».

Арахов, идиотски хихикнув, поднял ладонь.

– Привет.

– Выходите! – рявкнул толстяк.

– Это я, Филипыч!

– Я обращаюсь к вам совершенно официально: покиньте машину.

Ли и Арахов послушно вышли. Их повернули лицом к машине, заставили расставить ноги пошире, после чего профессионально обыскали – отняли пистолеты, сотовые телефоны, бумажники. Леня хотел пошутить: «А где пакетик с белым порошком?», но решил, что не стоит, лишь слабо возмутился:

– Филипыч, ты что куражишься?