Шторм по имени Френки - Никола Скиннер

42

Тайна Скенлона

Резко и сердито он обвёл рукой комнату. Я взглянула на карту, покрытые плесенью книги, хаотично громоздящиеся на полках.

– Путеводители по Британии, – сказал он тихо. – Карта с указанием мест, представляющих исторический интерес.

Он говорил так, будто слова шипами кололи ему губы.

– Везде, где могут обитать призраки. Замки, места древних побоищ, старые шахты… приморские деревни, где все трагически утонули в один день… – он бросил на меня взгляд. – Мы прочесали страну вдоль и поперёк, всего и не перечислишь.

Несмотря на то что он мне говорил, я невольно пожалела Скенлона. Неужели его действительно таскали по всем этим жутким местам в поисках мертвецов? С шести лет? Когда мне было шесть, я искала только пасхальные яйца.

Скенлон разошёлся не на шутку. На его лице заплясали зловещие огоньки, будто засветились радиоактивные отходы.

– Ты не поверишь, как Кролер обрадовался, когда узнал про Дом с видом на море, – его рот будто треснул в полумраке, и, словно бездонная пропасть, разверзлась улыбка – улыбка человека, который не улыбался целую вечность. – Удивительно, что фургон не загорелся, с такой скоростью он гнал по шоссе.

Он окинул полки другой рукой.

– Вначале он использовал охотничьи капканы. Намордники. Не очень эффективно. Слишком медленно. Отказался от них. И построил свою машину. Засасывает и спрессовывает. Работает с неизменным успехом. Мы занимаемся этим много лет. Оттачиваем нашу технологию, – на последнем слове его губы снова изогнулись в улыбке.

– Я приманка, – сказал он наконец. – Я их заманиваю. Вот зачем нужна эта идиотская цветастая футболка. Чтобы привлечь внимание. Очень эффективно с маленькими детьми… – на мгновение он прикрыл глаза. – Беспроигрышный вариант. Они любят яркие цвета. Это вызывает у них доверие. В одной из консервных банок есть маленькая девочка… – его голос дрогнул. – Ей моя футболка понравилась больше всех.

Он небрежно вытер нос рукавом.

– А Кролер – ну, ты видела его одежду, этот робкий взгляд? Обман. Розовые щёки? Он пользуется румянами. Хитрый расчёт, чтобы заманить жертву в ловушку.

Мне хотелось вытащить эту гнусную историю из моей головы и выбросить вон, словно паразита, но я должна была её выслушать.

– Он тут главный, – продолжил Скенлон. – Собирает информацию, находит место. Он не видит призраков, поэтому использует меня, чтобы подружиться с ними и привязать к себе. А потом… ты знаешь, что бывает. – Скенлон прикрыл глаза на мгновение. – Мама больше не возвращалась. После того как увидела, чем мы занимаемся.

– Ты… охотился на меня? – уточнила я, помолчав.

Скенлон повесил голову.

– Ты должна понять, – сказал он сквозь зубы, и голос его прозвучал совсем по-детски. – Я не хотел. Это его идея. Это всегда было его увлечением, не моим! Я просто делаю, что мне велено.

– А, тогда всё в порядке, никаких проблем, Скенлон! Раз уж ты просто делаешь, что тебе велено. Значит, ты ни в чём не виноват.

Он вздрогнул.

– Я пытался предупредить тебя. Я не хотел, чтобы ты попалась. Разве ты не помнишь?

Хоть и смутно, но я действительно помнила. Предупреждение в книге для посетителей. «Остановись». Тот вечер в кафé. «Завязывай с этим. Сделай, как я говорю, ладно? Лучше тебе угомониться».

– Вот почему я игнорировал тебя вначале. Поверь мне, Френки! Я притворялся, что не вижу тебя, чтобы тебя защитить!

– Что ж, значит, у тебя не получилось.

И вдруг весь ужас того, что он сказал, нахлынул на меня разом.

– Вы поймали и других призраков. Они здесь, да? Вокруг нас? На полках? Вот почему эта комната называется складом!

Он повесил голову, и я поняла, что права.

– Они знают? Как я?

– Нет. Я не разговаривал с ними после того как они попались в ловушку. Слишком тяжело. Все они… – он сглотнул, – утихли со временем. Они сидят здесь много лет. Кролер говорит, что они в состоянии стазиса – вроде как в сознании, но едва-едва. Наподобие спячки. – В его словах неожиданно прозвучала надежда.

Мои мысли лезли одна на другую, пихались и барахтались, словно крысы.

– Как он заставляет тебя это делать, Скенлон? Что будет, если ты откажешься охотиться? Он морит тебя голодом? Сажает на цепь под открытым небом? Тебя каждый раз приходится принуждать?

«Пожалуйста, скажи «да», – в отчаянии подумала я. – Мы ещё можем остаться друзьями, если ты скажешь «да»».

– Нет, – сказал он наконец глухо. – Ничего такого он не делает.

Постепенно всё встало на свои места. Я почувствовала, как запершило в горле.

– Ему не нужно тебя принуждать, да? Ты никогда не отказываешься. Ты… согласен на всё. По собственной воле. Потому что…

Столько месяцев я не видела истинного положения дел, а теперь я думала только о фактах и ни о чём другом. От невыносимой правды больше не скрыться.

– Потому что ты сам хочешь охотиться на нас. Потому что… тебе одиноко. А когда мы общаемся с тобой, доверяемся тебе и называем тебя своим другом, – для тебя ведь это самое приятное, да?

Скенлон походил на жалкого побитого пса.

– И хотя ты знаешь, чем всё кончится, ты всегда играешь по правилам Кролера. Да, возможно, сначала ты противился ему, – добавила я быстро, заметив, что он хочет возразить. Нет, меня не одурачить. – Но недолго. Вот почему ты перестал игнорировать меня. И приходил без Кролера. Вот почему… – мой голос осёкся, – мы провели столько времени в доме на дереве. Тебе нравится, когда тебе доверяют. Этого ты и добиваешься. Ты хочешь, чтобы в тебе нуждались.

Как только я произнесла это, то поняла, что права. Скенлон говорил, что никогда не ходил в школу. Значит, у него не было возможности завести друзей – по крайней мере, живых. И даже если бы, по чистой случайности, он всё-таки повстречался с тем, кто захотел бы стать его другом, вряд ли он смог бы пригласить его в эту дыру. К тому же – будем называть вещи своими именами – он был грязным, вонючим, угрюмым мальчишкой, с жёлтыми зубами, странной одеждой и… этим своим лицом. Полная противоположность, подумала я с неприятной смесью отвращения и жалости, высокомерно-самоуверенным детям, которые бродили по моему дому всё лето. Эти дети даже внимания бы на него не обратили, разве что проверить, не подошёл ли он к ним слишком близко.

– Мёртвые дети – единственные друзья, которые у тебя когда-либо будут, – сказала я.

– Ты правильно поняла, – сказал он безучастно. – Молодец. Пятёрка тебе.

Скенлон аккуратно заглянул через отверстия в моей банке, и на мгновение наши взгляды встретились.

Затем он мрачно кивнул.

– Я же говорил, – сказал он.

Раздались