Начало нас (ЛП) - Джеймс Лайла

Должно быть, я все еще выгляжу растерянной, потому что Джей разочарованно вздыхает, а затем уточняет. 

— Я был парнем из переулка. — Он показывает мне свою руку, прежде чем сжать кулак. У него грубые костяшки пальцев, и я вижу несколько серебряных шрамов на тыльной стороне его руки. Рука, говорящая об опыте.

— Ты пошла купить мне лекарства и перевязала мне руку, — продолжает Джей.

У меня вспыхивает момент лампочки, и я задыхаюсь от осознания. 

— Я знала, что ты знаком мне! — Я дышу, округляя глаза от удивления. — Но я просто не могла понять это. Мы встретились в совершенно другом штате, так что я действительно не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова. И в ту ночь было действительно темно; Я не могла тебя хорошо видеть.

Я делаю паузу, мой взгляд скользит по его лицу. Теперь я вижу его лучше; каждый дюйм его твердого, скульптурного лица. Сильный нос, идеальные симметричные брови, гладкие губы и прищуренные на меня темные глаза. 

— Хотя я не могу поверить, что ты все еще меня узнал, — говорю я ему.

Он не комментирует мое замешательство. Джей поправляет очки, а затем проводит рукой по голове. Волосы у него короткие, подстрижены «под макушку» в морском стиле. Я думаю, ему это хорошо подходит. 

— Что произошло той ночью? Похоже, ты спешила.

О, да… той ночью. Кажется, почти целая вечность назад.

— Я была в городе, снимала несколько эпизодических сцен для телешоу. Я провела неделю с матерью в гостиничном номере, и, честно говоря, мне отчаянно нужно было отдохнуть от нее. Поэтому, я вроде как... сбежала. Я имею в виду, я вылезла из окна, пока она спала. Ранее в тот день я видела плакат о том, что будет фейерверк. Поэтому я сбежала, чтобы посмотреть на них. Когда моя мама узнала, что я пропала, она позвонила в службу безопасности. Я убегала от них.

— У тебя были проблемы?

Я пожимаю плечами, моя рука бессознательно перемещается к левому колену. 

— Не совсем.

Моя мать кричала на меня за безответственность. Я тру колено о джинсы, вспоминая, как она разозлилась. Не потому, что я сбежала, а потому, что при этом поцарапала колени. У нее чуть не случился инсульт, когда она увидела эти царапины на моей совершенно безупречной коже.

— Так ты поэтому меня нарисовал? Потому что ты узнал меня в переулке?

— Отчасти это причина, — говорит он, прежде чем замолчать. Его взгляд скользнул по моему лицу. — Твои волосы короче, чем раньше.

Его случайный комментарий внезапно заставляет меня чувствовать себя неловко. Мои короткие волосы странные? Они больше не такие рыхлые, какие были, когда я впервые так небрежно разрезала их. Моя рука поднимается, и я касаюсь своих волос до плеч. За последние пару месяцев они немного выросли, и на прошлой неделе я подстригла секущиеся кончики, чтобы они оставались ровными и красивыми.

Рука Джея тянется ко мне, словно хочет коснуться моих волос, но затем он понимает, что собирается сделать. Он отдергивает руку как раз перед тем, как кончики его пальцев коснулись спутавшихся прядей моих волос.

— Красиво, — говорит он тихо. — Раньше у тебя были красивые волосы, они и сейчас прекрасны.

На его лице появилось растерянное выражение, и моя неловкость уменьшилась. Мое сердце делает еще один кувырок, а желудок трепещет.

— Я нарисовал тебя, потому что ты выглядела грустной и одинокой, — наконец, признается Джей тем же своим глубоким голосом. — Я хотел это запечатлеть.

— Ты хотел запечатлеть мое одиночество?

— Нет. — Он качает головой. — В одиночестве есть красота, и всегда есть что-то еще, что ее сопровождает. Ты когда-нибудь задумывалась, почему песни грустнее, закат красивее, а небо звезднее, когда нам одиноко?

Я не знаю, как ответить на этот вопрос, поэтому молчу.

— Это из-за тоски. Мы жаждем того, чего у нас нет. И я увидел это по твоему лицу. Стремление к чему-то, что невозможно выразить словами. Я хотел запечатлеть этот момент. Взгляд твоих глаз.

Мое дыхание сбивается. 

— Джей, — выпаливаю я, но затем слова ускользают от меня, и я не знаю, что сказать. Поэтому, я смотрю на него, как глупая, беспомощная девчонка.

Его взгляд не покидает меня — темный, напряженный и неотразимый.

Я снова чувствую это трепетание в животе.

Звук звонка телефона заставляет нас обоих вздрагивать, и любой момент, который у нас был, разбивается вдребезги. Джей сует руку в карман и достает телефон. 

— Извини, это мой будильник.

— О.

— Мне пора идти… — он замолкает.

— О, — говорю я снова. Говори, Райли. Ты начинаешь говорить глупо!

Он собирает карандаши и встает. Я молча делаю то же самое. Теперь, когда мы оба стоим, я вижу реальную разницу в росте между нами. Он очень высокий, как я и предполагала ранее. Мне пришлось бы вытянуть шею и, вероятно, встать на цыпочки, чтобы мы оказались на уровне глаз.

— Ужин в семь, — тихо объясняет Джей, его голос смягчается чем-то вроде разочарования.

Я хочу сказать ему, что ему не нужно мне объясняться… но я все еще не могу говорить. Так что я стою там, тупая. Пока он не протягивает руку между нами для рукопожатия?

— Было приятно познакомиться, Дейзи.

Я моргаю, беря его за руку. Его гораздо большая и грубая рука. Его прикосновения теплые. Я смотрю на наши переплетенные руки — его загорелая кожа резко контрастирует с моей бледностью. Он сжимает мою руку, и мои легкие сжимаются в стенках грудной клетки.

— Мне тоже приятно познакомиться, Джей, — наконец, говорю я, но это почти шепот.

Я отпускаю его руку, и он делает шаг назад. Я хочу спросить его настоящее имя, но потом останавливаюсь. Если он скажет мне свое настоящее имя… он будет ожидать, что я сделаю то же самое.

А я не хочу быть для него Райли Джонсон — для загадочного человека, который так безупречно меня привлек. Кто украл мое одиночество и мое стремление запечатлеть его на своей бумаге.

Я хочу остаться Дейзи Бьюкенен, а он — Джеем Гэтсби.

Так лучше. Безопаснее.

Я смотрю, как он уходит, а мое лицо запечатлено на листах его альбома для рисования.

Он увидел меня, когда никто еще этого не делал и даже не пытался. Я не знаю, встретимся ли мы когда-нибудь снова, но я знаю… что мой загадочный мужчина каким-то образом засел в самом глубоком уголке моего сердца. Где-то в темноте, в месте, где его никто не увидит. Даже не он сам.

Он останется там, в безопасности. Вдали от хаоса, который есть я и моя жизнь.

Я смотрю, как он уходит, и вскоре его высокая фигура исчезает из моего поля зрения. 

— Прощай, Джей, — шепчу я, и ветер доносит мой голос.

***

Я достаю из сумки сэндвич с курицей и майонезом и выхожу на улицу. В коридорах Беркшира довольно пусто, так как почти все обедают в столовой.

Я лично ненавижу это место.

Это похоже на болото, полное змей и аллигаторов — над дверями написано большая красная надпись «ОПАСНОСТЬ».

Я подхожу к своей иве, где обедаю последние две недели. Здесь тихо и никто меня не беспокоит. Мне одиноко, но каким-то образом я научилась находить утешение в своем одиночестве.

Но сегодня все по-другому.

Я останавливаюсь, когда вижу, что под моей ивой уже сидит кто-то еще. На коленях у нее лежит коробка с обедом, а рядом учебник по математике. Что она здесь делает?

Я узнаю Лилу Гарсию с урока английского языка AP. Но мы никогда раньше не разговаривали. Я сижу сзади, а она сидит в первом ряду, рядом с окном. Лила новичок в Беркшире, и она не поступила туда, потому что ее родители богаты.

Нет, она получила стипендию. В Беркшире проводится вступительный экзамен для учащихся 11- го класса. Аутсайдеры. Но я слышала, что экзамены сдать практически невозможно, вероятно, чтобы отговорить студентов от участия. Беркшир не заботится об этих молодых, полных надежд людях, мечтающих о многом.

Они заботятся только о своем имидже.

Вступительный экзамен призван создать впечатление, что принимают всех.