Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

противопоставить интервентам алжирцы. Регулярная (так и хочется взять это слово в кавычки, потому что в алжирских реалиях речь идет не столько о находящихся на действительно военной службе солдатах, сколько о представителях соответствующего сословия) армия дея насчитывала всего 16 000 человек – остальные силы были не чем иным, как племенным ополчением, которое должно было постепенно собраться под знаменами правителя Алжира в случае возникновения крупной военной угрозы. Процесс этот просто априори не мог быть мгновенным. Дею необходимо было до того, как это случится, любым способом сковывать и сдерживать французов, чтобы те не могли организовать полноценной атаки на город. Пожалуй, наиболее логичной здесь была бы тактика изнурения, действия мобильными конными отрядами, препятствующими фуражировке в и без того не самой плодородной местности, непрерывные «укусы», мешающие французам сняться с места.

Французы обстреливают Алжир с моря

Вместо этого Гуссейн-паша самоуверенно решился на широкомасштабную атаку уже полностью выгрузившихся, а не находящихся посреди этого процесса (что еще могло бы дать какие-то шансы) французские войска. В итоге его 40 000-ная армия в ночь на 19 июня под общим командованием Ага-Ибрагима, зятя дея, скрытно приблизились к лагерю французов и на рассвете энергично атаковала его с разных сторон. Удар не только был отбит – французы перешли в наступление и сумели организовать эффективное преследование. Они гнали разбитого противника, потерявшего большую часть своих орудий и обоза, до селения Сиди-Калефа в 10 километрах от города Алжира. 24 июня Ага-Ибрагим возобновил нападение, но был вторично отбит, причем преследовавшая его французская армия дошла до высот Бузария в 5 километрах от города, расположившись на их западных склонах. Отсюда современная артиллерия уже могла вести обстрел Алжира. Дальнейшее наступление было осмотрительно решено приостановить до прибытия к армии парка осадных орудий и укрепления пути сообщения лагеря с местом высадки. Пушки подтянули к 29 июня – в общем, тоже достаточно быстро. В тот же день был начат штурм.

Сперва французы овладели господствующими высотами и начали закладывать траншеи против форта Султан-Калесси («Султанский замок»), находившегося к юго-западу от города и бывшего командной высотой. Ну а 4 июля, открыв с утра сильный артиллерийский огонь, французы разрушили энергичной бомбардировкой стены замка и ринулись внутрь. Остатки защитников бежали к городу, надеясь найти там спасение, но были встречены картечью из цитадели, которой стреляли свои же по приказанию дея. К 10 часам утра развалины замка были взяты. Захват его якобы сделал дальнейшую оборону города невозможной, почему на следующий же день дей и сдал его. Потери французов со дня высадки и до этого времени составляли 400 убитыми и 1900 ранеными, потери алжирцев убитыми и ранеными простирались до 10 000. В реальности крупный населенный пункт с вполне боеспособным гарнизоном и аж 2000 орудий всех калибров, сортов и эпох, множеством всяких запасов, несколькими стоявшими в гавани военными судами и собственной казною в 48 миллионов франков вполне мог еще защищаться, но, очевидно, Гуссейн-паша был просто деморализован той скоростью, с которой французы добились успеха, а главное – не видел пока по-настоящему большой угрозы. Как пришли сейчас, так потом уйдут. Плавали, знаем.

Штурм Алжира

В реальности вышло иначе. Дело в том, что пока город брали, как мы помним, резко и стремительно стала нарастать политическая напряженность в самой Франции. И именно тогда, когда появилась необходимость принимать политическое решение – что же делать с завоеванным дальше (читай – как, на каких условиях, как это делалось и раньше, уговариваться теперь с Варварским берегом, имея в руках довольно сильные козыри), обнаружилось, что делать это некогда и просто некому. Конец июля – начало августа 1830-го – время Революции. Эхо ее, конечно, добралось даже до Алжира: так, за взятие города графу Бурмону 14 июля от Карла X был пожалован маршальский жезл, но уже в самом скором времени за отказ присягать новому королю победитель был исключен из списка маршалов, замещен генералом Клозелем, а сам вынужден оставить военную службу и вовсе бежать из Франции. Однако так или иначе, но довольно долго ситуацией – просто по остаточному принципу, так сказать, за отсутствием альтернатив, вынуждены были распоряжаться военные. А они не особенно обращали внимание на политико-дипломатическую традицию, историю, экономику – они решали свои задачи. Пленные янычары – дабы не подняли восстания или не оказали сопротивления каким-либо еще способом, были на кораблях отправлены в османскую Малую Азию – ведь формально же они – часть армии султана! Судя по всему, так же рассчитывали поступить и с самим деем – во всяком случае, переговоров с ним вести никто особенно не пытался. Гуссейн-паша, смекнув, что в Стамбуле ему, всего скорее, отрубят голову – просто чтобы не создавал дополнительных проблем, был в итоге отправлен по его собственному желанию в Неаполь. Традиционная система власти в Алжире разом была обнулена. Остались только племенные старейшины. А они, пока в Париже думали, что делать с Алжиром (в смысле городом), гадали и рядили, какой, особенно после того, как случилась Революция, будет реакция Англии на французские действия на Севере Африки, вообще всячески ломали голову над тем, как распорядиться своим завоеванием и кому и за что бы его уступить, начали… изъявлять свою покорность Мелек Шарлю (то бишь королю Карлу). Причем из-за того, что французские новости не особенно быстро шли, а еще медленнее усваивались, в основном уже после того, как этот самый незадачливый Мелек Шарль сам потерял всякую власть.

Маршал Бурмон еще до своего отзыва, впрочем, успел несколько испортить впечатление, которое французы успели произвести: он предпринял отдаленную экспедицию к местечку Блиде (у подошвы Атласских гор) для наказания за разбои кабильские племена и в этом походе, предпринятом с недостаточными силами, потерпел поражение.

Это сразу подорвало престиж французов в глазах туземцев, и области, изъявившие уже ранее готовность покориться Франции, отложились от нее. Однако все равно интервенты смекнули, что потенциально им вполне по силам заставить покориться весь Алжир целиком. В основном сопротивление местных, обезглавленных отсутствием дея и особенно янычар, ранее решавших вопрос о власти, было слабым. Показателен тот факт, что Бурмон хотел выслать для занятия таких стратегически важных городов, сопоставимых по размеру и значимости с самим Алжиром, как Бон и Оран, только морские экспедиции с минимальным числом сухопутных войск на кораблях. И отказался от этой идеи только после получения сообщений об Июльской революции, когда всем резко стало не до того.

Луи Огюст Виктор де Ген де Бурмон

Как мы помним, так и не ставшего полноценно маршалом Бурмона сменил генерал Клозель. Первый приказ, который он привез с собой, гласил, что обратно в метрополию