Безумный зов небес - Сергей Алексеевич Евтушенко

проходили по стенам полости и исчезали во мраке — в глубоком провале, занимающем почти всё обозримое пространство. Свет «Вспышки» попросту тонул в этой непроглядной черноте.

Мы впятером застыли на краю провала, боясь шелохнуться. Древо не торопилось отрезать нам путь назад, когда стало ясно, что возвращаться в мастерскую не было смысла. Раз мы дерзнули продолжать, дальше будет только хуже.

Уилл молча достал из заплечного мешка приличный моток верёвки и тщательно выбрал самый толстый кусок корня справа от нас.

Разумеется, длины верёвки не хватило. Первым прыгнул Уилл — и через бесконечно долгие пару секунд снизу донёсся глухой стук приземления.

— Давайте за мной, — раздался его голос, слегка искажённый стенами провала. — Если надо, подхвачу.

«Надо» оказалось, к моему стыду, одному мне. Юки и Эннис спрыгнули с кошачьей грацией — даром, что ни одна из них не превращалась в кошку. Маэстус упал тяжело, но за счёт стальных ног приземлился как терминатор, даже не пошатнувшись. А вот я рухнул словно куль с картошкой, и точно бы заработал дебаф «перелом копчика», если бы не Уилл, успевший меня поймать на вытянутые руки, а затем аккуратно опустивший на землю.

— Спасибо, старик, — сказал я, неловко усмехаясь. — В следующий раз моя очередь.

— Ловлю на слове.

Впрочем, спустя пару минут шутить нам уже не хотелось.

Мы оказались в месте без потолка. В месте, где мы видели лишь две стены, тянущиеся на первый взгляд до бесконечности. В месте, которое нельзя было описать просто, как «пещера», «тоннель» или «зал». Наверное, стоило отталкиваться не от формы, а от функции. «Спальня», «казармы». Вдоль стен стояли предметы, похожие на многоярусные кровати. Только ярусов у них было так много, что они поднимались и поднимались, пока не исчезали в темноте наверху. Каждую такую конструкцию плотно оплетали чёрные корни Древа, то ли удерживая на месте, то ли пытаясь поглотить под своей массой. Из-за корней нельзя было разглядеть, есть кто-то на кроватях или нет, но пока что наше прибытие осталось без внимания.

В каком-то смысле это место напоминало Застывший город, и мне стало дурно от этой ассоциации.

После короткого обсуждения мы решили не трогать «кровати», выбрали направление и медленно двинулись вперёд, держа оружие и заклятья наготове. Это место давило на психику даже без ощутимого запаха безумия, одной невозможностью своего существования. Прошло пять минут. Десять. Полчаса? Сколько мы здесь провели? Как далеко продвинулись?

Первой не выдержала Эннис. С момента, как мы сюда упали, она затравленно озиралась, вцепившись в руку Юки, как утопающий — в спасательный круг. И вдруг Юки споткнулась, то ли о камень, то ли о корень, и пробежала вперёд несколько шагов, чтобы сохранить равновесие. От неожиданности Эннис тонко вскрикнула, отпустила руку подруги, споткнулась сама и растянулась на земле. Тут же вскочила, залившись краской по самые уши, переполненная страхом и стыдом.

— Нис, всё нормально?.. — начала было Юки, но та резко замотала головой.

— Хватит! — её голос ощутимо дрожал. — Если мы дошли сюда, мы не должны скрываться! Мы должны узнать!

Никто не успел ей возразить. В следующую секунду Эннис бросилась к первому ярусу одной из «кроватей» и одним ударом кинжала срезала с него большую часть завесы из корней.

Глупо. Глупо и безрассудно. Такие вещи надо обсуждать сообща, а не пытаться одномоментно доказать кому-то своё бесстрашие. Но что сделано то сделано — и мы уставились на открывшуюся картину.

«Кровать» не пустовала. На ней лежало… что-то, отдалённо напоминающее человека. Слугу Древа, если быть точнее, но лишь общими очертаниями. Почти из каждого его свободного клочка кожи тянулись тоненькие бледно-розовые нити, связывая его с «кроватью» в единое целое жутким полукоконом. Спустя пару секунд после срыва Эннис нити пришли в движение, по одной отрываясь и втягиваясь внутрь тела.

«Подзарядка», — успел подумать я. — «Как у автоматонов, как у мобильника в конце концов. Только сколько их тут…»

— Ходу, ходу, ходу! — крик Уилла разорвал пространство «казарм» и вывел нас из ступора.

Корни вокруг нас пришли в движение. Они дрожали и извивались, сдвигались в сторону, обнажая сердцевину каждой «кровати», чтобы лежащие там тела могли выбраться наружу. Ни у одного из них не было ни оружия, ни даже одежды — зато их были сотни. Я с трудом мог себе представить, как Древо надёргало столько людей из окрестностей, не вызвав на себя пристальное внимание Империи, но доказательства окружали нас со всех сторон. Окружали и тянули к нам руки, как самые паршивые из киношных зомби.

Мы рванули вперёд как единое целое. Маэстус умудрялся поддерживать бешеный темп бега, одновременно уничтожая костяными шипами самых шустрых мобов, которые пытались преградить нам путь. Надо будет его расспросить, откуда у него вообще такой запас шипов. Насколько я помню, этот спелл требует небольшого жертвоприношения, и не то что бы у Маэстуса в последнее время была возможность придушить десяток-другой кроликов.

Но вопросы потом — сейчас мы продолжали бежать.

Когда моя выносливость опустилась до опасно низкой величины, я понял, что мы оторвались. Более того — что всё это время, о чудо, мы бежали в верном направлении и наконец покинули зону «казарм». Конечно, если дать безмозглым недомёртвым слугам Древа время, они до нас доберутся, но сейчас мы могли перейти на шаг и осмотреться.

Хотя обстановка скорее намекала, чтобы мы бежали ещё быстрее.

Чёрные корни, оплетавшие «кровати» в предыдущей секции, здесь вырывались из земли, как самые отвратительные в мире сталагмиты, местами достигая в высоту нескольких метров. Тут и там на их острых концах висели черепа, а то и полуразложившиеся головы животных — собак, рысей, барсуков, но больше всего здесь было самцов оленей. Чем дольше мы шли мимо подобных «инсталляций», тем становилось хуже. Корни пронизывали насквозь целые туши, сплетались с ними воедино. Я боялся, что следом нас будет ждать отряд готовых оленетавров, или как минимум их «заготовок», но, кажется, пронесло. Последнее скопище корней хранило что-то вроде вывернутого наизнанку рогатого медведя, и будь я дважды проклят, если внутри этого анатомического кошмара что-то не извивалось.

Никто из нас не проронил ни звука. Мы просто продолжали идти вперёд настолько быстро, насколько это не считалось за бег.

Стена выросла перед нами как из ниоткуда. Посреди неё неспешно, даже лениво, открылся зев нового прохода.

Я не знаю, сколько из увиденного нами пространства выкопали слуги Древа, а сколько само Древо разверзло своими корнями.