Подари мне себя до боли (СИ) - Пачиновна Аля

— Ну привет, пропащая! — услышала она в трубке. — Ты чего там? Вера Александровна говорит, ты в комнате закрылась, не выходишь?

— Она вечно всё преувеличивает. Ты же её знаешь.

— Отлично знаю. Поэтому и переживаю. Ты давай, завязывай нас пугать! Сколько можно?! — щебетала Корнеева.

— Я в порядке, — Соня попыталась придать голосу бодрости. Получилось не очень.

— В общем так! — тоном, от которого не приходилось ждать ничего хорошего, начала Нелька. — Вытри сопли! Знаю, что ты сейчас будешь на меня орать, но в субботу у тебя свидание!

— В смысле? — опешила Соня и зачем-то посмотрела на зажатую в руке телефонную трубку.

— В коромысле! В прямом.

— С кем? Ты в уме?

— Ну, короче, тут такое дело… не злись только — заговорила Нелька уже тише и не так уверенно, как начала, — парень, симпатичный, высокий. Брюнет, как ты любишь, — здесь она хихикнула, а Соня пожалела, что не может стукнуть подругу, — двадцать восемь лет, айтишник, но вообще не задрот. Адекватный вполне. Не дурак. И не мудак вроде…

— Вроде? — Соня начинала злиться. Все же это было лучше, чем грустить. — Сама тогда с ним и иди на свидание!

— Я б с удовольствием, но не могу, — вздохнула Нелли, — он же с тобой переписывался.

— Чего??? Как это?

Корнеева опять вздохнула.

— Я… в общем, от твоего имени создала на тиндере страницу с твоей фоткой, ну которая на звонке у меня стоит, — быстро затараторила Нелька, чтобы не дать опомниться подруге.

— Ты рехнулась? — Соня даже присела на трюмо.

— Ой, кто рехнулся-то? — парировала подруга. — Это ты закрылась в комнате, песенки там слушаешь. Как будто тебе четырнадцать, а не двадцать четыре! Отвлекись уже от дум о своём Моронском.

— Он не мой! — Тихо буркнула Соня.

— Тем более! — Корнеева давила в открытую! — Сделай мне подарок на днюху, пожалуйста, сходи с ним на свидание. Ну, что от тебя убудет? — И добавила: — Парень классный! Зуб даю.

— Корнеева! У тебя день рождения в декабре!

— Я зачту! — горячо выпалила Нелька, видимо чувствуя, что может дожать Соню. — Орлова, ну пожалуйста, сходи, а! Ну зря я его три дня динамила?

— А тебя просили? — нет, не на ту напала, Соня так легко не сдаётся. — Делай теперь с этим классным парнем сама, что хочешь! И впредь от моего имени больше ни с кем не флиртуй!

— Лааадно… — мстительно протянула Корнеева, — попробуем по-другому. Если ты не пойдёшь, я отправлюсь в офис к Моронскому, лягу под дверью в его кабинет и буду петь «Шумел камыш, деревья гнулись». А когда он меня спросит, что значит сей перформанс, я ему расскажу, как ты там сидишь взаперти. Думаю, ему интересно будет послушать!

И ведь пойдёт, зараза! Соня ее хорошо знала! Она в институте на спор кактус съела. Так что, заявиться к Моронскому и спеть ей ничего не стоит.

Соня тяжело вздохнула.

— Знать бы, что я такого сделала в прошлой жизни, если в этой у меня одна единственная подруга и та — подлая шантажистка!

— Ты потом ещё спасибо мне скажешь, дуреха!

Что-то подсказывало Соне, что вряд ли.

— Как зовут хоть кавалера?

— Вадим.

***

Моронский слышал, как на телефон пришло сообщение. Но посмотреть в данный момент не мог.

Уже час он пялил рыжую в номере отеля. Без огонька. На автомате. И процесс, мягко говоря, успел ему наскучить. «Бестия» разве что семечки не щёлкала. Совершенно отсутствующий взгляд, хоть и подмахивала знатно. Он уже, казалось, даже запах паленой резины чуял. Уже во все позы ее ставил, а разрядки все не было. Абсолютная какая-то спонтанная покупка получилась. Это когда, вроде, примерял, домой принёс вещь, а она, оказывается, не подходит. Вообще.

— Я в душ! — Макс, наконец, вышел из рыжей, по дороге в ванную стянул презерватив и прихватил телефон. «Ну, будем считать, что просто на тренировку сходил, пресс покачал».

«Я сегодня после 6 свободна» — прочитал он сообщение.

«Отлично. Заеду в 6:30. Адрес скинь.»

Познакомился с девчонкой по дороге в офис.

Свой ярко-красный Урус — единственный не чёрный автомобиль в его автопарке, Макс водил сам.

Девчонка стояла на остановке, с тревогой вглядываясь вдаль. Подкатил. Говорит, в институт опаздывает. Подвёз. Сначала просто хотел взять телефон для коллекции ненужных номеров. Не в его вкусе — простовата для игры. Даже не подумал силки растягивать перед ней. Но потом что-то пригляделся. Довольно милая. Брюнетка. С карими глазами. Свежая кровь… живая энергия. Показалось, даже что пахнет, как человек, а не, как пластиковая кукла.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Нормальные ловеласы девушку сначала кормят, а потом соблазняют» — вспомнил он. Моронский никогда в жизни не делал этого именно в таком порядке. Обычно получалось наоборот. Он сначала трахал, а потом, если оставалось желание и время — кормил.

Макс никогда не устраивал романтических свиданий. Прям, вот чтобы заезжать там за девушкой, везти ее куда-то, разговоры разговаривать, словом, очаровывать. Он никогда не ухаживал за телками, не водил в кино, не гулял в парках при Луне. А зачем? Он просто поднимал глаза на жертву и она шла с ним. Молча. С рабской покорностью. Как будто, идти с ним в данный момент было высшей целью всего ее существования. Редко какая птичка пролетала мимо.

Но в этот раз он решил попробовать сделать это не так, как привык, а как это принято у «населения». Пригласил в кафе-бутик. Которое Моронский недавно открыл в качестве коммерческого эксперимента.

Место уже пользовалось популярностью и он всерьёз подумывал о сети.

Ну, вот, заодно и контрольную закупку сделает — личность владельца среди персонала держалась пока в секрете.

***

Сто лет она не была на свиданиях. А если учесть, что это — вообще никогда, то как себя вести с незнакомым, не требующим мгновенной капитуляции, мужчиной, она понятия не имела. Соня, почему-то, заранее была готова провести самый скучный за последний месяц вечер. Скучнее которого пока был только спектакль «Художник извне и изнутри», на который, однажды, водил ее Лев. Постановка представляла собой не что иное, как инсталляцию страниц из книги Ипполитова про художника Якопо да Понтормо, про его несохранившуюся фреску. Полтора часа Соня пребывала внутри этой инсталляции, слушая, как артисты монотонно зачитывают дневник этого художника, в котором он просто описывал, что он ел в течение последнего года своей жизни.

Поэтому, над выбором наряда она долго не думала. Оделась, как на тот спектакль. Чёрные брюки-палаццо с высокой талией и чёрный свободный жакет с атласными лацканами. Атласный чёрный кроп топ, подчёркивающий грудь, и открывающий часть подтянутого плоского Сониного живота. Простые черные классические лодочки на высоком каблуке. В уши серьги — бижутерия под золото в виде ажурных крупных листочков сирени. Небольшая сумочка «noname», но кожаная с качественной фурнитурой под золото. Да, массмаркет может выглядеть дорого. Гладкая укладка: прямой пробор, низкий хвост. Немного кремовых румян. И помада.

Консультант в магазине посоветовала ей этот оттенок Бургунди. И действительно! Он подчеркнул идеальный цвет лица. Идеальную гладкую кожу с медовым отливом. Темные выразительные брови. И чуть раскосые, пронзительно-янтарного цвета глаза.

Вау!

Ну, почему бы, собственно и не сходить?

Вадим — так его, кажется, звали, уже минут 10 ждал у подъезда внизу.

Последний штрих — парфюм. Всё, пошла.

Парень стоял возле белой Ауди. Вероятно, Q7, но она не особо разбиралась в марках, раз путала Гелик с Брабусом.

Ну, высокий, да. Ну симпатичный. Ну, не брюнет, конечно, а шатен. Обычный. Ну, то есть, никакой. Стройный, вроде, но отсутсвие спорта явно не в его пользу. Маскировал он это нарочито модным, особенно для программиста, прикидом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Увидев Соню, он, как будто, застыл с открытым ртом.

— Привет. Вадим?

Парень подобрал челюсть. Соня увидела, как его кадык совершил кувырок вниз, вверх и обратно.

— Что? Вы не Вадим?

— Э, прости, я просто в шоке немного, — наконец сказал парень.